Читаем «Ласточки» над фронтом полностью

15 июля 1942 года. Заняты ст. Морозовская и Марьевка. Фриц днем и ночью бомбит Батайск. Сегодня ночью над Батайском сброшено 9000 кг бомб. Находимся все время наготове. Писем не получаем».

Перелистываю пожелтевшие странички дневника, вчитываюсь в скупые строчки записей. В них столько горечи, боли за родную землю и так мало, почти ничего о собственных трудностях. А было нелегко, ох и трудно было нашим девочкам в те дни. Каждую ночь мы летали бомбить наступающего противника. И чем больше мы летали, тем сложнее становилась работа наземного состава, тем большие нагрузки ложились на девичьи плечи наших техников, механиков, прибористов, вооруженцев. Первое время, пока самолеты были еще относительно новы, было полегче. А потом, когда к ранам машин, получаемым от врага, прибавились неполадки, связанные с износом, стало намного труднее. Но как бы ни было тяжело, иной раз казалось — невыносимо тяжело, а каждую ночь самолеты в полной боевой готовности поднимались в небо и летели к цели.

Александра Попова обслуживала самолет командира звена Зои Парфеновой. Ей, ее умелым заботливым рукам, ее внимательным глазам, не сомневаясь, Зоя доверяла свою жизнь и жизнь штурмана Дуси Пасько. Шура была одним из лучших механиков в полку — уже в сентябре 1942 года в числе первых она награждена медалью «За отвагу». А еще через некоторое время техник Александра Попова за отличное обслуживание самолетов и обеспечение боевых полетов была удостоена высокой награды Родины — ордена Красной Звезды.

В музее Вооруженных Сил СССР хранится фотография, опубликованная в журнале «Смена» в 1943 году. На ней — Шура Попова, Зина Родина и Дуся Коротченко. В подписи под снимком говорилось: «Это люди умелых рук и зорких глаз. Ни один самолет не поднимается в воздух, пока его не осмотрят техник эскадрильи Дуся Коротченко, техник звена Зина Родина и техник Шура Попова».

Шура обслужила более 900 боевых вылетов, за асе это время у нее не было ни одного случая поломки по ее неосмотрительности. Каждую ночь с волнением ждет, бывало, возвращения своего экипажа на аэродроме. Прилетят девушки, спросит Зою:

— Ну, как «ласточка»?

— В порядке. Спасибо, Сашенька! Досталось нам сегодня, а «ласточка» молодцом была, выручала, разумница…

Шура ухаживала за машиной, как за ребенком, но мысли о полетах не оставляли ее. И Зоя Парфенова, как ни жаль было расставаться с отличным техником, первой поддержала просьбу Шуры об учебе на штурмана перед заместителем командира полка по летной части Серафимой Амосовой. Без отрыва от боевой работы Шура освоила штурманское дело.

Летать она начала на Тамани. Тренировали Попову такие опытные летчицы, как Мария Смирнова, Нина Распопова, Нина Худякова, позже Шура стала летать с Женей Жигуленко. Шура училась у старших подруг, образцом для нее были штурман полка Женя Руднева, штурманы эскадрилий Катя Рябова, Таня Сумарокова, Руфа Гашева. С каждым боевым вылетом росло мастерство молодого штурмана. Ей не страшны были ни огонь вражеских зениток, ни цепкие лучи прожекторов, ни капризы погоды.

365 вылетов выполнила Александра Попова. 365 раз поднималась в грозное ночное небо, рисковала жизнью, чтобы в темноте, скупо освещаемой звездами, вместе с летчицей привести машину точно к цели и сбросить огненный груз на врага. К боевым наградам Шуры прибавился орден Отечественной войны.

365 вылетов — они похожи один на другой, как братья, и они все разные. Есть среди них и такие, что чаще других снятся тревожными ночами, — и тогда снова глаза слепят злые лучи вражеских прожекторов, снова гулко стучит сердце…

Шли тяжелые бои за Керчь. В одну из ночей экипажи полка вылетели бомбить аэродром противника недалеко от города. Шура летела с Женей Жигуленко.

Полет осложняла разыгравшаяся непогода. Ветер безжалостно швырял легкокрылую «ласточку» из стороны в сторону. С севера наползали тяжелые плотные тучи. Шура тщательно прокладывала курс к цели. Несмотря на сложную метеообстановку и ожидание встречи с врагом — а оно всякий раз казалось страшнее самой опасности — настроение было спокойное и даже слегка приподнятое. Грели письма от родных, полученные в этот день.

Самолет точно вышел к заданному аэродрому. На земле тишина. В полной темноте молчат зенитки, почему-то не включаются прожекторы. Выжидают фашисты, не хотят ничем себя выдать.

— Шура, видишь огоньки? Слева впереди мигают? — спросила Женя.

— Вижу, Женечка. Вышли точно.

— Заходим. Держись!

С приглушенным мотором экипаж подлетел к цели. Точно сброшены бомбы, вспыхнуло пламя, небо озарилось отблесками пожара. В этот миг включились прожекторы, открыли огонь зенитки и пулеметы. Опытная летчица Жигуленко, маневрируя, со снижением уходила от цели. Несколько минут, как всегда показавшихся нескончаемо долгими, машина находилась под обстрелом…

На земле Женя обняла своего штурмана:

— Саша, желаю боевого счастья.

Девушки пошли к командиру полка доложить о выполнении задания. Из доклада экипажей, прилетевших раньше, Бершанская уже знала, в какой переплет попал самолет Жигуленко — Поповой.