Читаем «Ласточки» над фронтом полностью

В Армавире в райкоме комсомола Тиме Пастухову, товарищу Люсиной однокурсницы Любы Сапожниковой, сказали, что девчат, которых не приняли раньше в летное, сейчас сам райком направляет в Батайское училище Аэрофлота. Люба и Тима уже оформили документы. А как Люсе сообщить? Времени оставалось в обрез. Скорый поезд, на котором Пастухов ехал в отпуск, проходил разъезд, где жила Люся, ночью и без остановки. Выйдя в тамбур, Тима бросил письмо в сторону светящего фонаря дежурного по станции.

Утром после дежурства Павлик Маркаль забежал к Люсе и, сияя улыбкой, протянул конверт:

— Ну, Люся, танцуй! Таким видом почти еще никто у нас писем не получал!

Не знал Павлик, давно вздыхавший около Люси, что письмо несет ему разлуку с милой девушкой.

В письме Пастухов сообщил, что Клопковой нужно срочно приехать в Армавир, в райком комсомола с документами и фотографиями.

В те дни, когда Люся ждала уже вызова в училище, отец, болевший давно, почувствовал себя совсем плохо. Ему назначили пенсию по инвалидности.

— Папа, что же мне делать? Ведь у меня есть специальность, диплом в руках… Может, зря я все это затеяла?

— Нет, дочка, обязательно поступай. Ты столько лет мечтала об этом, так уж не отдавай своей жар-птицы…

Летная школа в Батайске — это целый городок: здание учебного корпуса, отдельные корпуса женской и мужских эскадрилий, множество подсобных помещений. Погожим августовским днем Люся шагала по авиагородку, любуясь новенькими корпусами, замирая от счастья.

— Дывысь, якась колхозница иде, пидем — подмогнем, — вдруг донеслось до нее из открытого окна третьего этажа, откуда выглядывали две девушки. Клопкова оглянулась и поняла, что реплика могла относиться только к ней. Видно, сиреневая косыночка на ее многострадальной стриженой голове «определила» Люсину профессию.

Тем временем девушки сбежали вниз и подошли к Люсе.

— 3 виткиля вы и де працуете?

— Из Армавира, студентка, — отвечала Люся.

Они быстро познакомились. Это была Паша Прасолова и Катя Олейник, с которыми впоследствии Люся встретилась в женском авиационном полку ночных бомбардировщиков…

Началась учеба. Особенно тяжело Люсе доставалась физическая подготовка, ведь в техникуме из-за больной ноги она не занималась физкультурой, а здесь только строевой подготовки первые месяцы бывало по нескольку часов в день. Устанешь до такой степени, что вечером уснуть не можешь — так моги болят…

Но не боги горшки обжигают — научились ходить и строевым, и обычным шагом, научились и форму носить. Девушки смотрелись теперь совсем по-другому, в ладно подогнанной форме, ловкие, подтянутые…

Шестьдесят девушек в женской эскадрилье — разные судьбы, разные характеры, привычки. Но всех их объединяет мечта о полетах… Скоро у Люси появилась подруга — Ева Гуревич. Ее кровать стояла рядом с Люсиной в общежитии. Не похожа Ева на Люсю — зачитывается зарубежной литературой, с удовольствием слушает симфоническую музыку (симфонический оркестр приезжал в авиашколу из Ростова почти каждый выходной). Люсе по душе русская литература, а серьезную музыку, как ни старается она, не может полюбить. До авиашколы Ева работала на киностудии.

— Ева, почему ты пошла в авиашколу? Ведь у тебя было такое интересное дело? — спросила как-то Клопкова свою новую подругу. Они часто тихонько шептались по вечерам, пока старшина Зоя не прикрикнет на недисциплинированных курсантов с другой стороны комнаты.

— Наверно, потому же, что и ты: хочу летать, — просто ответила Ева.

В октябре Клопкова получила телеграмму из дома: лапе стало хуже. Приехав домой, Люся застала отца еще живым, но то были последние его дни. 13 октября отца не стало. Это была первая большая утрата в жизни Люси. Ушел дорогой, самый близкий человек, старший, надежный товарищ, отец, всегда понимавший свою дочку. В тяжелом настроении, угнетенная, вернулась Люся в Батайск. Постепенно курсантская жизнь, заполненная до предела, помогла ей.

Вечера Кпопковой часто приходилось проводить в спортзале, на дополнительных занятиях. Как-то Люся раскачивалась «лягушкой» на кольцах, от напряжения из вспотевших рук кольца вырвались — и девушка шумно шлепнулась на мат. К ней подскочил худощавый смуглолицый парень.

— Что же ты, руки надо тальком посыпать, — пожурил он ее, помогая подняться.

От сильного удара Люсю поташнивало, кружилась голова — заниматься в тот вечер больше не пришлось. Виктор вызвался проводить ее домой.

Вечер был тихий и на редкость теплый. Из окон семейного общежития слышалась игра на гитаре. Виктор и Люся тихонько ходили от окна к окну и негромко переговаривались. С этого дня пришла к Люсе первая любовь — чистая и светлая. Ее оборвала война, но память о первом чувстве осталась на годы.