Длинные ящички повсюду напоминают о том, что дом нужен не только для жизни, но и для хранения. Можно ли обойтись одной кастрюлей вместо набора из пяти? Получится обойтись без трёх сковородок, которые сейчас стоят с едой в холодильнике? Конечно да, пересмотрев несколько привычных ритуалов, можно освободить место в забитых шкафчиках. Но смешно ли, появляется вопрос: куда девать это место? Да и вопрос то какой. Понятно куда деть набор из пяти кастрюль, вот на пол, на край, поставить, но куда деть свободное место? У меня нет ответа.

На верхней полке одного из висящих ящиков, среди наборов красивой посуды и фарфоровых чашечек с розочками, из которых так любил пить кофе, а сейчас какао, есть экспозиция, о которой знаю только я. Там перевёрнутыми стоят две хрустальные рюмки на изящных тонких ножках, которые лежат рядом. Одна из них – рюмка, из которой пил первый раз, вторая – первая рюмка моего друга. Трогательно. В 7 классе перед новогодней ёлкой мы собрались напиться «Царицей стола», которую мне удалось купить в моей же пятёрочке благодаря полному безразличию кассира. Суть в том, что, как и в сексе первый раз руководят неправдоподобные идеалы из наигранного порно, так и в первой пьянке. Мы вдвоём, не разговаривая об это заранее, решили, что после опрокинутой рюмки необходимо выразительно поставить её на стол. Вот я и придал руке ускорения для сочного звучного удара, конечно со словами «хорошо пошла», и разбил вдребезги тонкую ножку рюмки из набора для праздников. Тут же увидел, как тяжело опускается рука друга и только начал предостерегать, как и его рюмка разбилась. Нас было трое. Последний не был самым догадливым, просто сидел далеко от стола. Я оставил рюмки в дальнем углу полки, думая починить, когда придумают технологию бесшовного склеивания стеклянной пыли. Так они там и ждут, никто не заглядывал, что только подтверждает теорию о излишних площадях шкафов в наших домах.

Едва ли что-то ещё можно сказать о кухне, кроме как то, что её маленькое и тёмное окошко всё время прогоняет в другие комнаты.

Коридор 2

Выйдя из квадратного коридора через широкую арку в несущей стене, радуешься отсутствию дверей и попадаешь во второй коридор. Он уже Коридор, потому что длинный и с дверью сбоку – как положено. Проходя в темноте, нужно держать правую руку перед собой, и готовиться встретить ей велосипед. Если долгое время не нащупывать его и при этом продолжать идти вперёд, за полсекунды до столкновения появляется уверенность, что оно произойдёт. Ве́лику достаточно и слабого касания, чтобы упасть и повредить нежные обои. А они, будто кожа недоношенного младенца, – оттираются ватным диском и с усилием того же младенца.

В России престижность кататься на велосипеде падает с каждым годом возраста. Но я не сдаюсь, и с гордостью здороваюсь, проезжая мимо знакомого на приоре. Катаюсь по всем делам, на дачу и с дачи – он моя свобода передвижения и гоночный болид. Разогнаться по тротуару, протиснуться в, казалось бы, недостаточное место, обогнать самокатчика и спрыгнуть на дорогу, чтобы лететь, пока не откажут уже давно горящие ноги. Этот велосипед выделяется и внешне. В наклеенную этикетку от отцовского Blazer’а со вкусом дыни, мной заложен бездонный смысл: то ли очередное презрение к пьющим, то ли подчеркивание эволюции сына, то ли желание пронести знамя отца через весь город – а скорее всего понемногу.

Для выходящего коридор заканчивается тяжёлой железной дверью, по ту сторону которой висит звонок на 20 мелодий и номер 55. Закрывая дверь изнутри, каждый негласно поворачивает ключ на своё количество оборотов. Мама на 1, когда дома, папа закрывает 2 раза, я – 2,5. "Пол-оборота? Параноик!" Да, я опаздываю, чаще обычного проверяя утюг, но дело в другом. Сейчас эти пол-оборота остались традицией, привычкой, но в детстве они спасали от криков и ссор. Благодаря ним приходящий, когда захочет, отец перехватывал ключ лишний раз. А я, незаконно сидевший у телевизора с пультом в руках, получал спасительные полсекунды бега из зала. Незначительность в пол-оборота наглядно показывает существование эффекта бабочки.