Виктор Казберов

Квартира

Комната

"Из окна открывается прекрасный вид", – подумал я, а следом сразу то, что «прекрасный» слишком банально для прилагательного в принципе. Такие слова стало недопустимо использовать и не казаться пошлым ещё несколько десятков книг назад. В общем, вид требовал описание на книжную страницу минимум – потому что могу.

Небо. Его стоит задать первым, чтобы появился фон к остальным красотам. Чёрное и с одной лишь звёздочкой, возможно северной, потому что только её яркость смогла бы пробиться сквозь световое загрязнение мегаполиса. Небо всё, теперь высотки – лишний воздух в большой упаковке чипсов, когда смотришь на небо. И они займут на листе столько же месте, сколько в окне – процентов 70 кирпичей и стекла. Хоть и окно на седьмом этаже, против него играют двенадцать этажей на другой стороне двора, и точно побеждают в борьбе за солнце, простор и виды. В их окнах горит свет всех цветов – где только люди находят такие разные лампочки. Хотя это не лампочки, а шторы, которыми консервные человечки прячутся от меня. А зря, не закрывайте шторы, дети, и сможете так же описывать вид, а сперва наслаждаться им, как я.

Через дорогу новостройка выросла до 16-ти этажей, и на самой верхотуре горит красный огонёк. Так строители заранее готовятся к будущему с летающими машинами, а может это знак-приглашение на вечеринку всем птичкам – я не знаю, но, как теория, – существование возможно. Орнитологи, хорошая тема для научной работы, уфологи, для вас тоже. Высотка поднялась на месте одноэтажных деревянных домиков, ведь это район старого города, в котором описание местности будет меняться в зависимости от года – уж так стремительно преображается всё вокруг.

Последние слова о высотках будут негативными, потому что тема должна быть озвучена. Окна. Почему у нас разрешено такое варварство, как возможность установки любых окон в квартирах. Если присмотреться, а у меня было время, то нельзя упустить, как в домах уже десятилетней давности начинают портить фасад как хотят: стальные рамы, деревянные, пластиковые черные и белые, с разным количеством створок в один ряд – превращают дом в мусорный контейнер, наполненный разными отходами. Хорошо, что разнообразных листовых балконов из моего окна не видать.

Зато лет 8 подряд были видны любительские футбольные матчи на площадке под окном. Забытое развлечение: садился на подоконник и наблюдал, как гоняли мяч, попадали в машины, кричали, ругались – в общем жили, а я смотрел за их жизнью. Сериал из окна с редким участием в нём, чтобы другие так же могли посмотреть на гоняющего мяч меня. В последний год старушки подъезда подарили всем так необходимое только им умиротворение в этом полном энергии дворе. Серьёзно, аргументом было то, что дети шумят на площадке и мешают старухам существовать. Так что на момент написания рассказа поле разобрали, посадили цветы и поставили две скамейки. Мне, честно говоря, смотреть на футбол или на девчонок на скамейках – одинаковый интерес, но ребята были против, поддерживаю.

Если повезёт, выглянув, можно заметить мужика, курящего у белой RAW4, где его удаётся встретить чаще, чем в лифте – это тоже сериал для наблюдательных жителей дома. Сначала он курил сиги, неизменно на своём месте, потом неожиданно начал парить, следом айкос и опять сиги. Такие сюжетные повороты шокировали, на неделю заседала мысль о секретности увиденного – так непривычно погружаться в столь интимные подробности жизни незнакомца. Сложнее стало и здороваться в лифте, ведь нельзя проколоться, что знаю о нём больше, чем следует простому соседу.

Такие дела видны из окна, когда плотные шторы висят по бокам от него. Открываешь их утром, и большой мир просовывается в стеклянный квадратик, стараясь уместить в твой глаз всё самое яркое, интересное, и порой необычное. А вы закрываете их – не дело.

Шторы в комнате моего любимого цвета, и сделаны синими они не случайно специально разбирающимся в цветах человеком. Во время ремонта, меня, ребёнка, спросили, какого цвета хочу комнату. Не знаю зачем, ведь дизайнерам важнее не желание ребёнка, а освещённость в помещении, поэтому при переезде я узнал, что комната бежевая, а от мечты остались только шторы.