Читаем Квартира полностью

Проработав время с деревянными изделиями, я начал замечать оттенки дерева или покрытия под него. Пол светлый, стол отдаёт в вишню, дверь тёмно-красная, термометр (над портретом девушки с жёлтыми губами) из темного дерева, дверки шкаф цвета между полом и столом. Это заметно раздражает, если смотреть на комнату не как на место, в котором каждый день. Поэтому я взял белоснежные листы бумаги, немного скотча и заклеил ими дверки шкаф-купе так, чтобы ни одного кусочка дерева не выглядывало. Теперь шкаф подходит ко всему и радует глаз неповторимостью – а это я люблю.

В шкафу лишь 4 полки отведено под вещи, остальные заняты дорогими сердцу предметами. Куда вы дели детские игрушки? В моём шкафу для моих всегда найдётся место, и только переезд заставит избавиться от них. Ладно, приходится диагностировать себе начальную стадию синдрома Плюшкина. Потому что не представляю, как выбрасываю разноцветный бумажный кубик, который десять лет назад делал в детском лагере. Пусть он помят и в прилипшей пыли, но только смотря на него, я смогу вспомнить то лето. Не вижу, как выбрасываю открытки с дней рождений, ведь в них лежит внимание ко мне. Никогда их не перечитывал, но вдруг захочу. С книгами та же проблема. Я хочу их читать в том числе и за тем, чтобы видеть стопки в своём шкафу. Вдруг на сотой книге я забуду первую? Вдруг захочу перечитать? Ради тысячи «вдруг» в шкафу лежат сломанные машинки, новая тетрадь из Чехии, мыло из отеля в Тайланде и светящаяся бутылочка Кока Колы, которую давали на празднике в 2014. Вдруг все люди повыбрасывали свои светящиеся бутылочки и у меня последняя. Как вообще можно выбросить последнюю такую вещь на планете, я не бессердечный. Единственный вариант безболезненно переехать – это создать альбом с фотографиями всех выброшенных вещей – только так будет легче.

Всё рассказанное освещают лампочки в виде летающих тарелок. Они дополнительно бьют красным светом в потолок, подчёркивая особенность – а это я тоже люблю. Бывает, что при чтении лёжа свет светит наоборот – в глаза и мимо книги. В таком случае я пользуюсь настольной лампой с приятным теплым светом и потрескивающим звуком при работе: ставлю её позади себя, наслаждаясь чтением и греющим затылок светом. При отсутствии настольной лампы есть лайфхак: фонарик с телефона, опирающийся на подбородок, хорошо освещает книгу, если не шевелиться.

Кухня





Если провёл в комнату через окно, то выходить лучше через дверь. Тогда попадаешь в коридор размером с половину комнаты, такой большой, что съехал бы в квартиру с него размером. В общем-то, в нём две лампочки, розетка и выключатели. Он настолько пустой, что рассказать можно только про его главную цель: связь с другими комнатами. В этом волшебном пространстве действительно чувствуешь свободу и последствия выбора. Место, которое затесалось между другими комнатами и не относится ни к одной из них, может привести в любую. Коридор настолько странный, что его товарищи презрительно отвернутся, если услышат, что он квадратный, но хвастаясь своей длиной, они с завистью вслушаются в рассказы о пространстве от моего свободного чуда. Выходя из любой комнаты в квартире, с вероятностью 66% попадаешь именно в этот коридор. В него ведут 6 выходов: родительская, первый туалет, второй коридор, зал, моя комната и кухня, в которую пойдём дальше.

Если смотреть на план, то можно подумать, что это одна большая комната, так как лишние стена и дверь тут не предусмотрены, но нет. Дизайнер разделил комнаты строгой границей по полу и потолку. Тёплый паркет в коридоре, как и везде, и холодная плитка на кухне, как и принято в любом доме – надо же где-то разбиваться любимым кружкам и скользким тарелкам.

Стоит начать с фильтра для воды, потому что именно к нему я чаще всего иду на кухне. Он выполнен в виде кувшина на 0,7 литра, из-за чего перед каждым третьим стаканом требует наполнения, а это раза 3 в день. Я не мелочный человек, но прочитав один раз статистику о том, сколько за жизнь мы проводим в машине, лифте, за приготовлением еды и тд, начал подсчитывать в голове и бесполезное время на другие бытовые пустяки. Фильтр в доме 5 лет, налить воду занимает около 10 секунд, итого: 10*3*365*5=54750 секунд. О-ть. Я уже потратил 15 часов на наливание воды, более того, эти 30 секунд в день я недоволен, потому что каждое наполнение фильтра даётся с трудом и отвлекает от более приятных занятий. Когда у меня начнутся проблемы с выгоранием, мой психолог не посоветует мне заменить фильтр на стационарный, он будет искать проблемы в моём распорядке, а я и не подумаю вспомнить, что за последние 5 лет набрал лишние 15 часов стресса за наливанием воды. Оказалось, вот о каком вкладе в оптимизацию времени надо думать раньше всего. К счастью, кувшин стоит с краю кухни и в полуметре от раковины, а то сокращал бы свободное время ещё на несколько часов в год.

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное