На крышке обернутого голубой материей гроба была табличка с такими же словами, гроб был установлен в саркофаге и прикрыт оловянной плитой, на которой были выгравированы ее имя, год и день рождения, а рядом имена ее родителей и прародителей...

Сын был ее единственным наследником, а еще оставшаяся в живых дочка, графиня Мошинская, получила по завещанию всего 1000 дукатов.

Трудно с уверенностью утверждать, в какой вере умерла графиня, писал штолпенский управляющий. В самом деле, она находилась в тесном контакте с евреями из Богемии и других стран, не обращая внимания на войну, как будто ее вообще не было. Она прилежно штудировала Библию и, видимо, всерьез изучала идиш. Кроме того, каждую субботу она отмечала, как и они, и в то же время воскресенье было тоже праздничным днем для нее. Правда и то, что она не ела свиное мясо и другую подобную живность, а также очищенную рыбу. В то же время вначале она придерживалась христианства, однако уже много лет не ходила в церковь. «По моим наблюдениям, усопшая уже не знала, во что верить...»

Когда стали знакомиться с тем, что осталось после нее, нашли так много утвари и посуды, «что жители со всего Штолпена, собравшиеся поглядеть на это, не могли войти, так как все валялось навалом и было невозможно пройти...»

В нескольких шкафах стояла масса всевозможных, но без этикеток, бутылок, ящиков с засушенными фруктами, а также сундуки с дорогой, но обветшалой одеждой.

В библиотеке у нее было примерно 3000 томов: рядом с трудами по истории, философии, теологии, физике и химии стояли Библии, среди которых – уже упоминавшиеся в четверть листа в трех экземплярах.

Они лежали покрытые пылью на столах, и все были открыты на пятикнижии Моисея или на псалмах. Во многих местах были пометки красным карандашом.

О ее жизни с Августом напоминали только золотые английские часы, на футляре которых стояли его инициалы, да еще письмо от него на французском, содержание которого нам, к сожалению, неизвестно...

Штолпенский управляющий также говорил, что часто слышал от нее, что все, относящееся к истории ее жизни, она давно уничтожила, и никто не может похвалиться, что с ее согласия может получить хоть страничку об этом.

Она неоднократно заявляла, что ее наследники и кто угодно другой жестоко ошибаются, если думают после ее смерти найти какие-то сокровища или важные сведения. Она прекрасно понимала, что много людей верили, будто она что-то скрывает, и это развлекало ее, однако она не могла решиться и помешать им пребывать в плену этих заблуждений...

Естественно, повсюду искали деньги и драгоценности, однако после долгих поисков в волосяном матраце нашли только завернутые в бумагу 105 гульденов.

Куда делось все остальное, так и не было установлено...

В 1881 г. при раскопках в руинах замковой церкви обнаружили могилу графини, а в ней остатки деревянного саркофага и клочок желтой материи, в которую он был завернут, а также пожелтевший локон ее волос...

И как саму графиню, быстротекущее время разрушило и многобашенное епископство, превратившееся в видные издалека живописные руины...

Глава VI

ЖАННА-АНТУАНЕТТА ПУАССОН, МАРКИЗА ДЕ ПОМПАДУР

(1721—1764)

Среди пенсионерок маркизы де Помпадур была некая мадам Лебон, гадалка на картах, которая предсказала девятилетней Жанне, что она будет любовницей Людовика XV. Эти слова Жанна никогда не забывала, и когда предсказание сбылось, она с благодарностью вспоминала о ней. Она очень рано поставила пред собой эту цель и не жалела средств для ее достижения. И ей удалось добиться всего, несмотря на возникающие препятствия. Она не хотела быть одним из скоротечных увлечений короля, она стремилась стать официальной куртизанкой, единственной наследницей благородных дам, пользовавшихся непреходящим уважением маленькой Жанны-Антуанетты.

А против ее отца в это время был начат судебный процесс за растрату при снабжении провиантом Парижа и некоторых приграничных областей, так что он счел более безопасным на некоторое время покинуть страну и вернуться только тогда, когда сможет убедиться, что дела его не так плохи, как ему казалось.