Читаем Куртизанки полностью

Вскоре ее покои в левом крыле замка были изолированы. Крошечная свита не могла облегчить безрадостное существование в этих мрачных стенах. Единственным лучом света в этой безотрадной жизни стала ее доверенная придворная дама Элеонора фон дель Кнезебек. От всех других посетителей наследная принцесса была с самого начала ограждена. Элизабет фон Платен, внезапно прозрев, почувствовала в юной прекрасной Софье-Доротее будущую сильную соперницу. И ей было необходимо как можно скорее свести на нет влияние этой молодой женщины. Впрочем, отношение Георга-Людвига к своей жене облегчало ей задачу. Этот суровый принц видел в навязанной ему женщине врага. К тому же герцогиня София всегда с таким высокомерием отзывалась об этой «выскочке» замка Целле, что воспоминание о жене вызывало у него постоянно только отрицательные эмоции.

И он оставался верным рыцарем Генриетты. Платен все это предусмотрела. Обостренное с юных лет и развитое ее окружением восприятие действительности помогало ей точно улавливать истинную суть происходящих событий. Она радовалась, что удалось изолировать наследную принцессу, но еще больше злорадствовала, что обвела вокруг пальца герцогиню Софию с ее видами на английский трон. Свойственная ей жестокость давала о себе знать. Она постоянно думала о себе, о своей собственной выгоде. Все должны были покоряться ее воле, и только к этой цели она и стремилась. Для этого ей нужно было еще сильнее приблизить к себе любившего роскошь повелителя. Честолюбивый князь, желавший сделать свой двор самым великолепным в Европе, был ослеплен красотой Элизабет. Ее стройный стан, ясное, прекрасное лицо, шелковистые пышные волосы постоянно возбуждали его интерес. Однако он никогда не забывал, что виноват перед женой. Ведь она родила ему детей, и на этом ее роль закончилась... Что поделать, если она оставлена им... Хотя ее дружба с великим Лейбницем в какой-то мере скрашивала ее одиночество.

Эрнст-Август пригласил свою возлюбленную в развлекательное путешествие по Италии. Во дворце Элизабет стало очень оживленно, все хотели поговорить с ней о путешествии. Претензии Элизабет неизмеримо возросли. Своими драгоценностями она уже могла бы вымостить целую улицу. Любая самая мельчайшая деталь, вплоть до украшений носилок и карет, заказывалась ею из самых красивых и дорогих материалов. Она сама придумывала целые гарнитуры платьев, верхней одежды своей и свиты. У камеристок, портных и швей не было ни минуты свободной. Башмаки Элизабет частенько летели в головы нерасторопных слуг. Все боялись всемогущей маршальши, и никто не любил ее. Платен со злобной радостью воспринимала враждебное отношение угодливо кланявшихся лакеев. Все это радовало ее в такой же степени, как, например, коллекционирование редкостей, которые ей подносили посланники иностранных дворов. Это был невеселый смех Саломеи...

В Италии гордая ганноверская куртизанка имела неслыханный успех. Очень искусно удавалось ей украсить каждый праздник своей собственной персоной. Теперь уже вся Италия не переставала говорить о Платен. Молва передавала невероятные слухи о ее красоте, ювелирных украшениях, умении танцевать. Эрнст-Август, постоянно холодный и сдержанный на людях, здесь полностью отдался своей страсти. Ведь в Ганновере присутствие герцогини и дворцовый церемониал сковывали естественные порывы его любви. Поэтому Платен в эти месяцы была особенно счастлива...

Но с приездом по приглашению Эрнста-Августа в Италию четы наследников многое изменилось для Элизабет. Она хотела уговорить Эрнста-Августа не делать этого, но он был неумолим. Он хорошо знал своего сына и понимал, что тот никогда не будет настоящим защитником юной Софьи-Доротеи. Присутствие четы наследников нисколько не поколебало «культ Платен» в здешнем высшем свете, на фоне ослепительной маршальши утонченная наследная принцесса отступала на второй план. Однако здесь раздавались голоса, отдающие пальму первенства ее хрупкой женственности. Но только тайком. Ведь Платен была могущественна, а ее супруг – изворотлив как уж. С этой четой герцогских придворных надо было поддерживать дружеские отношения...

Грандиозный скандал между наследным принцем и маршальшей мгновенно положил конец этой увеселительной поездке. Платен позволила себе в довольно широком кругу распространяться о «незаконном» происхождении наследной принцессы. А Софья-Доротея, до которой дошли эти слухи, передала эти слова мужу и назвала Элизабет и ее супруга в припадке гнева «слугами нашего дома, которых мы по нашему желанию в любой момент можем прогнать».

По возвращении в Ганновер образовались две враждующие группировки: многочисленные приверженцы куртизанки, которые важничали и кормились за счет ее милости, и немногочисленная группа наследной принцессы.

Теперь у Софьи-Доротеи появился серьезный враг. Неумолимая судьба предоставляла ему возможность погрузить ее жизнь в беспросветную тьму...