Читаем Куртизанки полностью

Камер-юнкер епископа, Эрнст фон Платен, в этой сложившейся ситуации увидел свой собственный путь. Он знал, что женится на Элизабет фон Мейсенбург, и она будет пользоваться высоким благоволением епископа. Неглупый камер-юнкер хорошо понимал, что это может значить...

Через несколько недель Элизабет фон Мейсенбург стала супругой камер-юнкера. Сплетни в Оснабрюкке больше не умолкали. И, черт возьми, Мейсенбургам было ясно, почему это так! Ведь после утомительной кочевой жизни при различных европейских дворах, часто терпя пренебрежение, насмешки, они наконец нашли свое счастье здесь. И это быстро уловили местные бюргеры...

В замке супруги Платен зажили в роскоши. Властитель не скупился. Точно так же он позаботился о карьере камер-юнкера. Платен быстро осознал, что значат чары его жены: камерюнкер, камергер, главный камергер, затем гофмаршал. Он только потирал руки и старался быть более преданным слугой своего господина. Таким преданным, что вскоре охотно передал Его Преосвященству все «права хозяина» в собственном доме!

Элизабет была умной и скромной, она вынесла много полезного из неустроенной кочевой жизни. Было так нелегко утверждаться каждый раз заново. Если бы отцу иногда не удавалось поправлять дела благодаря его искусству игры в карты, их и без того скудное состояние истощилось бы еще быстрее. И у барона фон Мейсенбурга было только одно желание: отправить одну из своих дочерей в постель какого-нибудь князя... Теперь осталась непристроенной еще Генриетта. В ней, юной и красивой, но ленивой, не было ничего похожего на сильный характер Элизабет. Поэтому она должна была довольствоваться тем, что заботливая гофмаршальша соблаговолит принять участие в ее судьбе.

Итак, все были довольны, а Эрнст-Август даже счастлив. Герцогиня София в своем спокойном браке скоро поняла, что любовница ее мужа соблюдает границы приличия, которые она, повелительница, установила. Таким образом, дело никогда не доходило до открытого скандала. Великодушная София хорошо знала, что безмолвные страдания с древних времен были уделом княжеских жен…

Филиппа фон Мейсенбурга вскоре невзлюбили в Оснабрюкке. Его картежные «трюки» в Париже, Лондоне и Брюсселе имели успех, а здесь, среди тяжелых на подъем, но трезвомыслящих бюргеров, чуть не стоили ему головы. Эрнст-Август загладил скандал, однако Элизабет фон Платен пришлось пережить несколько неприятных часов, пока ее покровитель не объявил ей, что, к сожалению, вынужден выслать ее отца...

Через несколько часов после этого Генриетта получила письмо и внушительную пачку банкнотов. С тихим ужасом она прочитала: «Дорогая Генриетта, попрощайся с нашим дорогим папой. Он должен покинуть Оснабрюкк. Скажи ему, что время от времени мы будем давать о себе знать. Передай ему мой прощальный привет и эти деньги, которые я прилагаю.

Элизабет-Клара»

Георг-Людвиг, старший сын епископской четы, возвратился в Оснабрюкк с рейнского театра военных действий. Ему было семнадцать лет. Он был холодным, сдержанным молодым человеком и явно не стремился расположить к себе народ. Однако оснабрюккцы воспользовались этим случаем, чтобы устроить принцу праздничную встречу. Именно в этот момент Элизабет фон Платен подумала о судьбе сестры. Георгу-Людвигу не мешало бы приблизить ее к себе...

И у Оснабрюкка появилась еще одна пикантная история. Ротмистр фон дель Бусте, постоянный спутник принца, женился на Генриетте фон Мейсенбург. Правда, не осталось в тайне, что принц нередко баловал молодую чету своими визитами.

Элизабет фон Платен сразу разобралась в отношениях между членами семьи ее повелителей.

Эрнст-Август был сыном герцога Люнебургского. В 1657 г. его брат Георг-Вильгельм, герцог Брауншзейгский и Люнебургский, был повенчан с Софией, двенадцатилетним ребенком пфальцграфа Фридриха V. София была внучкой короля Иакова I Английского. До замужества, однако, дело не дошло. В одном из путешествий за границу Георг-Вильгельм заболел сифилисом. Он попросил своего брата Эрнста-Августа вступить в его права и жениться на Софии. София принесла в приданое наследственное право на все три британские короны. В результате тягостного судебного разбирательства герцог Георг-Вильгельм отказался от всех своих прав. Он стал игрушкой в руках Софии. В одной из своих грамот он написал: