«Минуло немалое время, и вот однажды пришли к князю бояре его во гневе и говорят: „Княже, готовы мы все верно служить тебе и тебя самодержцем иметь, но не хотим, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими. Если хочешь оставаться самодержцем, путь будет у тебя другая княгиня. Феврония же, взяв богатства, сколько пожелает, пусть уходит куда захочет!" Блаженный же Пётр, в обычае которого было ни на что не гневаться, с кротостью ответил: „Скажите об этом Февронии, послушаем, что она скажет". Неистовые же бояре, потеряв стыд, задумали устроить пир. Стали пировать и вот, когда опьянели, начали вести свои бесстыдные речи, словно псы лающие, лишая святую Божия дара, который Бог обещал ей сохранить и после смерти. И говорят они: „Госпожа княгиня Феврония! Весь город и бояре просят у тебя: дай нам, кого мы у тебя попросим!" Она же в ответ: „Возьмите, кого просите!" Они же, как едиными устами, промолвили: „Мы, госпожа, все хотим, чтобы князь Пётр властвовал над нами, а жены наши не хотят, чтобы ты господствовала над ними. Взяв сколько тебе нужно богатств, уходи куда пожелаешь!" Тогда она сказала: „Обещала я вам, что чего ни попросите – получите. Теперь я вам говорю: обещайте мне дать, кого я попрошу у вас". Они же, злодеи, обрадовались, не зная, что их ждет, и поклялись: „Что ни назовешь, то сразу беспрекословно получишь". Тогда она говорит: „Ничего иного не прошу, только супруга моего, князя Петра!" Они же ответили: „Если сам захочет, ни слова тебе не скажем". Враг помутил их разум – каждый подумал, что если не будет князя Петра, то поставят другого самодержца: а ведь в душе каждый из бояр надеялся самодержцем стать.

Блаженный же князь Пётр не захотел нарушить Божиих заповедей ради царствования в жизни этой, он по Божиим заповедям жил, соблюдая их, как богогласный Матфей в своем Благовествовании вещает. Ведь сказано, что если кто прогонит жену свою, не обвиненную в прелюбодеянии, и женится на другой, тот сам прелюбодействует. Сей же блаженный князь по Евангелию поступил: достояние свое к навозу приравнял, чтобы заповеди Божией не нарушить».

Святитель Филарет описывает историю с изгнанием благоверного князя и благоверной княгини кратко. Бояре приступают к князю и выдвигают ультиматум: «…Или пусть отпустит от себя супругу, оскорбляющую своим происхождением знатных жен, или же оставит Муром». Князь твердо помнил слова Господа: Что Бог сочетал, того человек да не разлучает…Кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, [тот] прелюбодействует (Мф. 19, 6, 9).

Верный долгу христианского супруга, князь согласился отказаться от княжения. Он остался после того с небольшими средствами к жизни, и печальные мысли невольно стали приходить ему на ум. Но умная княгиня говорила ему: «Не печалься, князь, милостивый Бог не оставит нас в нищете». «В Муроме скоро открылись раздоры непримиримые, искатели власти схватились за мечи, и многие из вельможных потеряли жизнь. Бояре муромские принуждены были просить князя Давида и княгиню Евфросинию возвратиться в Муром.

Так князь, верный долгу своему, восторжествовал и над врагами своими».

Филарет также, со свойственной ему исторической точностью, отмечает: муромские бояре в своем стремлении свергнуть князя были подстрекаемы его ближайшими родственниками, претендовавшими на княжение, – младшим братом и племянником.

Меня всегда смущало в этом эпизоде княжеского изгнания то, что Пётр принимает решение не сам – он отсылает распоясавшихся вельмож к своей супруге: дескать, спросите у нее, что она об этом думает. Могло ли такое быть в XIII веке, да еще в семье князя? Нет, конечно. Для русского Средневековья такая ситуация невозможна. Думаю, именно по этой причине данный эпизод не включили в житие ни святитель Димитрий Ростовский, ни святитель Филарет (Гумилевский).

Филаретовский вариант беседы князя с боярами мне нравится куда больше, чем тот же диалог в «Повести…». Пётр твердо помнит слова Евангелия о нерасторжимости брака и, верный христианскому супружескому долгу, предпочитает отказаться от княжения. А ведь древнерусские князья нередко забывали о своем семейном долге. Царь Иван Васильевич Грозный, при котором и были канонизированы благоверные Пётр и Феврония, двух своих жен заточил в монастырь. Его отец, Василий III, постриг в монахини свою законную супругу Соломонию Сабурову за ее бесплодие и женился на Елене Глинской. Не нужно тиктке забывать, что в XIII веке родные братья убивали друг друга, чтобы присоединить к своим землям еще один надел. Так что отказаться от княжения ради сохранения семьи и любви к жене – величайший подвиг для правителя того времени. А еще говорят, что в житии Петра и Февронии нигде не говорится об их любви! Вот она, настоящая любовь! И за этот подвиг любви Господь возвращает Петру княжение.

Дети «бездетной» четы