Читаем Кулак полностью

В 1912 году, когда в семье появился второй ребенок, решил мой дед отделиться от родителей и построить свой дом. В рабочих руках дело не стало: братья всегда помогали друг другу. Проблема была другая: финансовая! И здесь можно было рассчитывать лишь на собственные силы, да на содействие влиятельных родственников. Таким оказался хозяин маслодельной артели под Иркутском ‒ ему срочно требовались дегустаторы.

К слову сказать, Сибирь испытывала в те годы самый настоящий масляный бум. С легкой руки некоей купчихи Памфиловой, создавшей в окрестностях Тюмени в 1886 году первое маслодельное производство, и с появлением первых сепараторов Лаваля, через 15 лет от Кургана до Иркутска существовало уже более 250 маслодельных заводов, объединивших более полусотни тысяч крестьянских хозяйств. Сливочное масло лучших сибирских производителей отправлялось на экспорт в Англию, Америку и Китай. По стоимости и популярности оно уступало только датскому. А Дания сама в больших объемах закупала масло в Сибири и экспортировала его в европейские страны под своими известными брендами. Насколько выгодным был экспорт масла за границу, можно судить по утверждению Столыпина: в 1910 году он заявил, что сибирское маслоделие приносит России вдвое больше прибыли, чем все сибирские золотые рудники вместе взятые.

Вот на такой завод, производивший масло на экспорт, и отправился молодой отец двух детей. Он стал отличным дегустатором, и платили ему весомую зарплату. Сколько проработал Федор Спиридонович на маслодельном заводе, неизвестно, но вернулся он домой с большой суммой денег. А в подарок привез добротный буковый бочонок, в котором, выложенном внутри пергаментом, было то самое отборное экспортное сливочное масло: в таких бочонках отправлялось оно за границу.

В детстве мама рассказывала, что деда Федора односельчане частенько звали на пробу свежего масла: по вкусу и запаху он мог определить на какой траве, и в какую погоду выпасалась буренка. И даже из какого молока сбито масло: из вечернего или утреннего. Удивлялись соседи и тому, как Федор Спиридонович начинал новый день: с утра просто зачерпывал масло столовой ложкой и съедал без хлеба. Но это было уже гораздо позже…

А тогда, вернувшись к семье после долгого отсутствия, дед за короткое время выстроил дом, в котором рождались и умирали дети вплоть до 1928 года. Двенадцать детей родила бабушка Анастасия, а выжило только пятеро.

Неказистым и похожим на длинный барак получился первый дом Федора Спиридоновича. Множество событий произошло на веку этого неприглядного строения: он был свидетелем политических разборок между красными и белыми; отсюда еще не раз уезжал Федор Шергин на заработки: нужно было кормить, одевать и обучать подрастающих детей. Из этого же дома в 1918 году ушел дед воевать с финнами. И когда с берегов Ладожского озера приходили от мужа редкие письма, Анастасия Семеновна бежала к старому дьячку, чтобы тот прочитал. Безграмотной была бабушка, как и многие крестьянские женщины в то время.