– Ты сделал то, чего я ждал от тебя, – сказал банкир в пустоту. Седой, спокойный, одетый, как для официального приема, он говорил сам с собой. Точно так же недавно разговаривал Шармаль-младший. Лючано помнил, что это значит для гематров. – Старости присуще сомнение, молодости – действие. Закон природы. Мы, гематры – не исключение. В свою очередь ты ждешь от меня, что я начну поиск внуков. Наверняка ты предусмотрел все, Айзек. Помехи, сложности, отвлекающие маневры. Все, кроме одного: я не стану искать детей Эми. Помнишь? – я умею находить простые решения и воплощать их в жизнь кратчайшим путем. Простое решение против сложного. Наблюдая, я рискую оказаться за скобками происходящего. Действуя, ты рискуешь запутаться в умножении действий. Посмотрим, кто кого…

Спираль завертелась, превращаясь в модель ДНК.

Звезда вспыхнула и погасла.

Часть четвертая

Нейрам

Глава шестая

Битва за личность

I

– О нет! Нет! Это из-за меня! Я одна во всем виновата! Очнись! Ну очнись же! Нет, он не слышит! Он умер, его больше не существует…

«Дрянной сериал, – вяло думал Лючано, утопая в серой трясине беспамятства. – Ишь, надрывается. Сопли из глаз, слезы из ноздрей. Выключите, а? Или сделайте тише. Люди, понимаешь, спят…»

– Приди! Приди в чувство!

Его начали трясти за плечи. Глаза открылись сами, помимо воли. В первый миг, клацая зубами, он не узнал женщину: черные волосы разметались в беспорядке, лицо красное от слез, с печатью отчаяния, помноженного на сладострастие нимфоманки.

– Юлия?!

– Ты жив!!!

Вспышка сумасшедшей, всепоглощающей радости.

И тут же:

– О, как мне искупить?! Я виновата перед тобой! Из-за меня нас похитили! Чем я могу загладить? Я все сделаю! – ты слышишь? Все!

Память вернулась сразу и целиком, войдя в голову откуда-то извне. Словно в мозгу имелся нейропорт, и добрая рука вставила в него инфокристалл с нужной записью.

– Успокойтесь, Юлия! Да, нас похитили, но мы живы. Не стоит терять…

– О да! Мы живы! – с энтузиазмом откликнулась помпилианка.

И принялась бурно раздеваться. Взмахнув рукавами-крыльями, улетел прочь жакет. Жалобно взвизгнула магнитная застежка блузки, обнажив две соблазнительные округлости, туго затянутые в сетчатый бюстгальтер. Белье стремительно набирало прозрачность, открывая взгляду темно-коричневые соски. Юлия с нетерпением завела руку за спину, нащупывая «кнопку мгновенного сброса», как шутил боцман с «Барракуды».

– Что вы делаете?! – Тарталья отшатнулся.

– Прошу тебя! Умоляю! Все, что хочешь!

– Вы не в себе! Оденьтесь немедленно!

Он еще дальше отодвинулся от бешеной помпилианки. Спина уперлась в шершавую и твердую поверхность. Качаясь – сказывались последствия инъекции, – Лючано встал на ноги, держась за стену рукой.

Юлия, потупясь на манер пай-девочки, застегивала блузку.

Руки ее тряслись.

– Сядьте и успокойтесь, – он сам удивился прорезавшемуся у него командному тону.

Женщина повиновалась. Взяв жакет, она побрела в угол, всем видом напоминая побитую собаку. Лючано ощутил острый укол жалости. К жалости, возрастая с каждой секундой, примешивалось беспокойство. Где они? Зачем их похитили? Что с детьми?

И что, гори вы звездным пламенем, творится с Юлией – умной, ироничной, уверенной в себе стервой?!

Он огляделся. Комната – шагов восемь на десять. Низкий потолок и стены покрыты слоем мелкопористого акустона – эхопоглотителя, применяемого в студиях звукозаписи. От расцветки акустона рябило в глазах. Плюс объемные надписи-граффити на дюжине языков Галактики, исключая унилингву.

«Септаккорд VI ступени в натуральном мажоре и мелодическом миноре, – хмурясь и мрачнея, прочел Лючано на линг-борго, – при гармонизации восходящего верхнего тетрахорда гаммы в басу…»

Язык родины ускользал от понимания.

«Парни, вы лучшие!» – болталось ниже на кумбийском. Остальные граффити прочесть не удалось. Дразнясь незнакомыми буквами, они плавали в воздухе, словно призрачные отходы жизнедеятельности безумца-каллиграфа.

В углу, где тосковала Юлия, обнаружился узкий диванчик. Он был наполовину завален разнообразным барахлом: боксы из-под инфокристаллов, наушники, драная куртка… Там еще оставалось свободное место, но помпилианка опустилась на пол, забившись в щель между торцом дивана и стеной.

Последствия пси-удара по толпе, невозможного даже для супер-телепата?! Юлия буквально расшвыряла три сотни погромщиков, взломав и исковеркав их психику в считаные секунды. Потом начала валиться в обморок, умолять захватчиков взять ее с собой. И вот теперь…

Страдает, раздевается, несет околесицу.

Рассудок не выдержал перенапряжения? Своеобразное «похмелье»? Она многого не договаривает. Последствия обезрабливания оказались куда серьезнее, чем простое избавление от «расовой шизофрении»? Неужели Юлия к этому и стремилась?!

Женщина тихонько скулила, уткнувшись лицом в стену. Лючано почел за благо ее не трогать. «Хватит гадать на кофейной гуще, дружок, – возмутился издалека Добряк Гишер. – Лучше выясни, в какую задницу ты угодил на сей раз. Эй, маэстро, скажи этому рохле!..»