Читаем Куйбышев полностью

Доклады Туркестанской комиссии об общей, военной, экономической политике. Полное одобрение. Так же, без усилий особых, наиважнейшее решение — все национальные коммунистические организации Туркестана сливаются в единую партию. Ручейки в один поток могучий. Куда лучше!

С утра обстановка переменится. Сработает свобода действий, опрометчиво предоставленная Рыскулову. Отбросит Валериана Куйбышева на незавидную позицию.

Была фальшивая нота. Стала вся музыка фальшивой.

Турар Рыскулов — самобытная, яркая личность[33]. Авторитет в эту пору в Туркестане из самых значительных. Фальшь в его исполнении незамеченной не останется. Собьет, потянет за собой. Нельзя ставить докладчиком по взрывчатому вопросу — национальному. Элементарный просчет со стороны Туркестанской комиссии. В январе двадцатого Рыскулов не союзник. Противник. С ним скрещивать оружие. На многие месяцы.

Набив шишки, Куйбышев дойдет до истины. «Позиция Рыскулова должна рассматриваться как явление социальное, вытекающее из условий Туркестана… Рыскулов стоит во главе части партийной мусульманской интеллигенции, мешающей установлению тесных контактов Советской власти с трудящимися-мусульманами».

Пока что Рыскулов — докладчик. «Коммунисты-мусульмане висят в воздухе между крайкомом РКП и мусульманским Бюро…Партия должна приобрести название «Коммунистическая партия тюркских народов» и управляться своим центральным руководящим органом… Необходимо получить свою тюркскую автономию. Узбеки, таджики, казахи, туркмены, киргизы, вообще все тюрки, проживающие на территории бывшей царской империи, составляют одну нацию. Национальное самоопределение — Тюркская республика. Пришлое население генерал-губернаторства Туркестанского гражданских прав тюркской республики не получает. Посему все немусульманские воинские части выводятся безотлагательно, их сменяет тюркская армия…»

Делегат Кактынь Рыскулову в упор: «Нельзя в Коммунистическую партию вносить национализм!»

Замешательство. Взоры вопросительные в сторону Турккомиссии. Что думают люди Ленина?

Не дает Турккомиссия боя. Не говорит единственно возможного: доклад Рыскулова — песнь песней пантюркизма. Интересы класса, интересы освободительного движения на Востоке Рыскулов перечеркивает, подчиняет полностью стремлениям националистическим. Поощрять, поддерживать уклон к национализму, тем паче пантюркизм, конференции коммунистов никак нельзя. Противоестественно!

Медлит Туркестанская комиссия — набирает силы Рыскулов. Уговаривает, припугивает. Сколачивает большинство. Голосование в пользу «Коммунистической партии тюркских народов».

Ждать теперь до конца февраля. Приедут Фрунзе, Бокий. Впервые в полном составе соберется комиссия. Признает — уступлена позиция чрезвычайной важности. Введение явочным порядком решения о «Тюркской компартии» дает горькие плоды. Ядовитые. Там и здесь возникают конфликты, распри, междоусобицы. Охотников воспользоваться более чем достаточно — на землях туркестанских, в государствах сопредельных.

Говорят, задним умом человек крепок. Исправлять все-таки труднее, чем предвидеть. Силы, развитые Рыскуловым, административным приказом, к сроку такому-то, не обуздать. Тем более не подрубить под корень. Предстоит борьба терпеливая, упорная — многомесячная.

Голос дружеский Москвы. Восьмого марта ЦК коммунистов сообщает в Ташкент:

«На территории Туркестана должна существовать единая Компартия с Центральным Комитетом во главе… Туркестанская партия входит в состав Российской на правах областной организации»…

Недвусмысленное такое же «нет» тюркской автономии, «Тюркской республике». По причине неумолимой — отсутствию в природе тюркской нации.

Рыскулов резонов никаких во внимание не берет. Ни-ни, не слышит! Никто так не глух, как тот, кто слышать не хочет… Шумное окружение Рыскулова в ход пускает нехитрую выдумку: «В центре настоящей правды не знают. Турккомиссия пользуется… Надо собирать делегацию для защиты тюркского дела!»

Прямого сговора нет. Просто у многих, очень многих, свои интересы в священном «тюркском деле». У Турара Рыскулова. У Мадамин-бека, Курширмата, Халходжи — курбашей, предводителей басмаческих. У тихого американца — консула и майора разведывательной службы Роджера Тредуэлла. У английского джентльмена, полковника Бейли, с компаньонами Блеккером и Маккартнеем. У полковника царской службы Соколова[34]. У самого атамана Дутова…

С осени семнадцатого жизнь часто сталкивает комиссара Куйбышева с атаманом, полковником, теперь генералом Дутовым. Так, в защиту «тюркского дела» монархист Дутов трогательно взывает к курбаши Иргашу, «командующему армией пророка» в Фергане: