Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

По свидетельству O. A. Захарова, «однажды его (К. У. Черненко. – А. О.) привезли в Кремль на заседание Политбюро в больничной коляске. А когда он не мог из-за плохого самочувствия приезжать в Кремль на заседания, то они переносились. Горбачеву он не поручал вести заседания Политбюро, вернее не доверял, поскольку испытывал сильное давление Тихонова и других членов Политбюро, выступавших против Михаила Сергеевича»[2045].

Когда Николая Дебилова, перешедшего в качестве секретаря по наследству от Л. И. Брежнева к К. У. Черненко, спросили о его работе с Константином Устиновичем, тот ответил: «Какая это работа! Он ведь был на пороге смерти. Больно было на него смотреть. Подышит кислородом, кого-то примет. Снова подышит. Его за годы работы в ЦК дважды выносили из здания на носилках»[2046].

Первая после восшествия на «престол» болезнь выбила К. У. Черненко из строя, по всей видимости, в начале мая 1984 г. Как явствует из воспоминаний М. С. Горбачева, 30 апреля он имел разговор с генсеком в его кабинете, 3 мая видел его на заседании Политбюро, «через два-три дня», т. е. 6–7 мая, встречался с ним опять[2047], а 9 мая 1984 г. в аппарате ЦК заговорили о болезни К. У. Черненко. В тот день А. С. Черняев записал, по всей видимости, официальную версию: «Болезнь (у Генсека) пустяшная. Астма, осложнение после воспаления легких в 1974–1975 гг. Больше ничем не болел»[2048].

Правда, вскоре К. У. Черненко снова вернулся в строй: 20–22 мая он встречался с Геншером[2049], 21 мая принимал В. И. Воротникова[2050].

18 июня 1984 г. A. C. Черняев записал, что К. У. Черненко: «ни с кем не общается. Даже с помощниками. Они записываются к нему в общей очереди (из 20–25 человек), и до них никогда почти дело не доходит. Опять в фаворе Галя Дорошина (стенографистка Брежнева) – через нее все бумаги докладываются»[2051].

Через месяц Константин Устинович ушел в отпуск и уехал отдыхать на юг. «15 июля Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР товарищ К. У. Черненко, – сообщила «Правда», – отбыл из Москвы на отдых»[2052].

Как явствует из дневника В. И. Воротникова, 19 июля М. С. Горбачев «впервые вел заседание Политбюро»[2053]. Это означает, что К. У. Черненко оставил его, как говорили тогда, «на хозяйстве». Так летом 1984 г. М. С. Горбачев временно оказался во главе партии, а значит, и во главе советской державы.

Михаил Сергеевич тоже имел право на летний отпуск. Однако в этом году он предпочел «отдыхать» на Старой площади. 29 сентября 1984 г. Игорь Юрьевич Андропов посетил М. С. Горбачева и во время разговора поинтересовался, отдыхал ли он в этом году. «Лицо его переменилось. Он подошел к столу для заседаний, покрытому зеленым сукном, выбросил по-ленински правую руку вперед и с большим значением, посмотрев на меня, сказал: «О будущем надо думать, Игорь, о будущем»[2054].

Летом 1984 г. по совету М. С Горбачева и Е. И. Чазова Константин Устинович отправился отдыхать на Ставрополье в высокогорный дом отдыха «Сосновый бор»[2055]. Тот факт, что его уговорили ехать туда М. С. Горбачев и Е. И. Чазов, в беседе с В. Легостаевым подтвердила Анна Дмитриевна Черненко[2056].

Касаясь этого эпизода, бывший помощник К. У. Черненко В. Печенев пишет: «Почему-то его повезли в новый санаторий в Кисловодск, который был расположен на высоте около 1000 метров над уровнем моря»[2057]. Это удивление нетрудно понять, если учесть, что Константин Устинович страдал эмфиземой легких и испытывал нехватку кислорода даже в обычных условиях.

«Мне говорили, – отмечает В. А. Печенев, – что при его состоянии легких отдых там был ему вреден, тем более что до этого он всегда отдыхал в Крыму»[2058].

Врачи, пишет H. A. Зенькович, видимо, «не знали, что прозрачный воздух Кисловодска по вечерам и ночью становился прохладным: с вершин гор в долину спускались остывшие, пахнущие свежим снегом воздушные потоки». Почти сразу же К. У. Черненко простудился, у него «началось обострение болезни»[2059]. В результате «за все время пребывания здесь Константин Устинович «ни разу» не вышел из помещения»[2060].

Казалось бы, необходимо было сразу же перебраться в другое место или же вернуться обратно. Но врачи не спешили с принятием решения. Не спешили, когда К. У. Черненко стал задыхаться, не спешили, когда он «даже по комнатам начал передвигаться с трудом»[2061].

В. Болдин вспоминает, что он был свидетелем телефонного разговора между Михаилом Сергеевичем и Константином Устиновичем. Последний жаловался на плохое состояние и спрашивал, что делать, а Михаил Сергеевич советовал ему не терять надежды, все образуется[2062].

И только тогда, когда К. У. Черненко потерял способность передвигаться даже по комнате и ему понадобилась «каталка», утверждает В. В. Прибытков, «из Москвы срочно прибыли Чазов с Чечулиным». Осмотрев больного, они предложили поменять место отдыха[2063].