Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

Некоторое представление об изменении формального статуса М. С. Горбачева в 1984 г. дает фотография членов Политбюро у гроба Ю. В. Андропова. В центре фотографии – К. У. Черненко, справа от него – М. С. Горбачев, Г. В. Романов, В. В. Щербицкий, М. С. Соломенцев, слева – H. A. Тихонов, A. A. Громыко, Д. Ф. Устинов, В. В. Гришин[2030]. Если вспомнить, что после смерти Л. И. Брежнева М. С. Горбачев замыкал цепочку членов Политбюро, входивших в зал ноябрьского 1982 г. Пленума ЦК КПСС, перед нами факт его быстрого возвышения.

«В феврале 84 г., – вспоминал В. Печенев, – на первом же официальном заседании Политбюро ЦК КПСС после того, как Генсеком стал Черненко», последний предложил поручить ведение Секретариата М. С. Горбачеву, «что вместе с ответственностью за идеологическую сферу было атрибутом власти второго секретаря»[2031].

Упоминаемое заседание состоялось 23 февраля[2032]. И хотя его протокол пока нам неизвестен, о том, что происходило на нем, мы можем судить на основании мемуаров В. И. Воротникова, В. А. Медведева, В. А. Печенева и некоторых других.

Вот как описывает это заседание В. А. Печенев: «Тут же против выступил председатель Совета Министров СССР Тихонов, вслед за ним – член Политбюро и секретарь ЦК Романов[2033]. Он предложил, чтобы заседания секретариата проводились по очереди. Черненко поддержал только Устинов. И возникла пауза. Я сижу за приставным столиком у стены, смотрю, как кто реагирует. Все сидят с каменными лицами и смотрят друг на друга. Встает Громыко. И, как полагается дипломату, начинает сглаживать углы: «С одной стороны, правы Тихонов и Романов. Можно, конечно, вести заседания по очереди. С другой – прав Константин Устинович, когда говорит, что у Горбачева был успешный опыт ведения секретариатов. Давайте поручим ему вести секретариаты временно. А там посмотрим». Больше к этому вопросу не возвращались. По неписаным законам того времени один раз возразить генеральному секретарю по какому-либо вопросу было можно. Второй раз по той же теме – нет»[2034].

В результате, «временное» председательствование растянулось на целый год вплоть до кончины К. У. Черненко[2035].

Во второй половине апреля 1984 г. состоялось совещание, на котором было решено продолжить работу по пересмотру программы партии. В связи с этим Б. Н. Пономарев был освобожден от обязанностей руководителя программной комиссии, а руководство ею возложено на Секретариат, т. е. фактически на М. С. Горбачева[2036].

Принятое решение означало укрепление его позиций в руководстве партии, прежде всего, в качестве второго секретаря – куратора идеологии. Это не устраивало некоторых членов Политбюро, которые уже в марте – апреле перешли в контрнаступление против него[2037]. «Возглавлял контрнаступление, – пишет A. C. Грачев, – при явном поощрении генсека Н. Тихонов. В кильватере за ним следовали В. Гришин, Г. Романов, В. Долгих, М. Зимянин»[2038].

30 апреля К. У. Черненко поставил М. С. Горбачева в известность об этом. Тогда последний попросил, чтобы данный вопрос был рассмотрен на ближайшем же заседании Политбюро 3 мая[2039]. Существует мнение, что «первый антигорбачевский «мини-путч» подавил своим авторитетом Д. Устинов»[2040]. Он переговорил с К. У. Черненко, и тот решил не выносить данный вопрос на заседание Политбюро[2041].

Не исключено, правда, что свою роль сыграло еще одно обстоятельство. Дело в том, что на протяжении трех первых месяцев К. У. Черненко с большим трудом исполнял свои обязанности.

«С каждым днем его заболевание прогрессировало, – пишет Е. И. Чазов, – нарастали склеротические изменения в легких, нарушалась нормальная проходимость бронхов за счет появления в них бронхоэктазов, нарастала эмфизема. Все это в конечном итоге приводило к перенапряжению сердца и сердечной слабости. Черненко с трудом ходил, одышка стала появляться у него даже в покое, нарастала общая слабость. Для того чтобы как-то поддерживать его состояние, мы были вынуждены и на даче, и в кабинете установить специальные кислородные аппараты»[2042].

«Когда Черненко приезжал на работу, – вспоминал O. A. Захаров, – то охрана, усадив его в кресло, сразу применяла кислородный аппарат, иначе он задыхался. Уезжая после работы домой и выйдя из кабинета, он не мог одолеть расстояние до лифта и вынужден был присаживаться на стоящие в коридоре стулья. Только после этого поднимался с помощью охраны и шел дальше к лифту»[2043].

«Мы видели, – отмечает Е. И. Чазов, – с каким трудом, превозмогая себя, он нередко ездил на работу. Он все чаще и чаще оставался дома и, так как и здесь его одолевали телефонными звонками, просил говорить, что он занят – с врачами, процедурами и т. д.[2044]