15 ноября состоялось расширенное с приглашением первых секретарей ЦК компартий республик заседание Политбюро, на котором был утвержден план развития народного хозяйства на 1985 г. По сложившейся традиции, затем его должен был рассмотреть пленум ЦК КПСС, а потом утвердить сессия Верховного Совета. Во вторник 26 ноября сессия действительно открылась, но накануне никакого пленума не было[2098].

По сведениям зарубежной печати, М. С. Горбачев на расширенном заседании Политбюро не присутствовал[2099]. Но 1 декабря он уже был в Москве и встречался с К. У. Черненко[2100]. Это дает основание предполагать, что Михаил Сергеевич приступил к работе в понедельник 18 или 25 ноября.

Вернувшись из отпуска, М. С. Горбачев сразу же погрузился в подготовку конференции по идеологии, которая была намечена на декабрь.

«В декабре 1984 г., – вспоминал А. Н. Яковлев, – Горбачев поручил Отделу пропаганды подготовить проект доклада…

В этом докладе содержались попытки реанимировать некоторые путанные положения нэповских рассуждений Ленина… Мы старались как бы осовременить ленинские высказывания в целях назревшей модернизации страны». Но из этого «ничего не получилось»[2101].

Всесоюзная научно-практическая конференция «Совершенствование развитого социализма и идеологическая работа партии в свете решений Июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС» открылась 10 декабря 1984 г. М. С. Горбачев выступил на ней с докладом «Живое творчество народа»[2102]. Доклад не блистал новизной мысли и единственно, что бросалось в глаза, это утверждение о том, что партии «предстоит осуществить глубокие преобразования в экономике и всей системе общественных отношений»[2103].

Если у одних его выступление вызвало разочарование, то К. У Черненко оно вполне удовлетворило.

Михаил Сергеевич демонстрировал единодушие с генсеком и в других вопросах. Именно в это время шла подготовка нового варианта Программы КПСС, куратором которой был М. С. Горбачев.

«Обществоведам Советского Союза известно, – писал В. Печенев, – что в статьях К. У. Черненко в «Коммунисте» в 1981–1983 гг., которые в это время, как правило, готовились уже при моем участии, стала исподволь, но настойчиво проводится мысль о необходимости разграничения функций партийных и государственно-хозяйственных органов, о недопустимости подмены, дублирования первыми вторых и т. д. и т. п… Естественно, что она прозвучала и в программной, так сказать, речи К. У. Черненко в феврале 1984 г. при вступлении в должность Генсека. И это давало нам полное право вставить данное положение и в текст новой редакции Программы КПСС»[2104].

«И вдруг оно встретило некоторое сопротивление «куратора» нашей группы. Я, сказал он, отношусь к этой идее с известным резервом. И неожиданно добавил, что в свое время Ю. В. Андропов предлагал поставить этот вопрос в практическую плоскость и пришлось ему возражать, спорить с ним. Ведь у нас, товарищи, сказал он, обращаясь к нам, нет механизма, обеспечивающего саморазвитие экономики… В этих условиях, если первые секретари партийных комитетов отдадут экономику на откуп хозяйственникам – у нас все развалится»[2105].

Неужели же Михаил Сергеевич пошел против мнения самого генсека? Ничего подобного. Вот статья К. У. Черненко «На уровень требований развитого социализма. Некоторые аспекты теории, стратегии и тактики КПСС», опубликованная в последнем номере журнала «Коммунист» за 1984 г. «В стане «обновителей»… социализма…усердно муссируется тезис о «необходимости» сузить сферу партийного руководства. То предлагается исключить из этой сферы экономику, то проблемы социального и политического развития»[2106]. Неудивительно поэтому, что после декабрьской конференции К. У. Черненко «предложил Михаилу Сергеевичу пост секретаря по идеологии»[2107] и «дал наконец добро на переезд Горбачева в кабинет бывшего главного идеолога партии»[2108].

Так М. С. Горбачев оказался в бывшем кабинете М. А. Суслова № 2 на пятом этаже первого подъезда[2109].

Смерть Д. Ф. Устинова

23 октября 1984 г. A. C. Черняев записал в дневнике: «Был пленум ЦК. Ждали оргвопросов, их не последовало»[2110]. К сожалению, автор дневника не раскрыл содержания отмеченных им ожиданий. Однако имеются сведения, что в данном случае речь шла о Г. В. Романове[2111].

Существует мнение, будто бы отставка Н. В. Огаркова означала поражение Г. В. Романова и укрепление позиций Д. Ф. Устинова[2112].