Варка вытащил нож, поддел занозистую деревянную крышку. Крышка легко отошла. Внутри, под слоем стружки, оказался продолговатый черный, масляно блестящий футляр. Золоченые уголки, тонкое золотое тиснение на коже. Хм. Любопытно… Варка снова хотел пустить в ход нож, но Илка оттеснил его. Возле неприметной замочной скважины висел на цепочке аккуратный ключик. Футляр раскрылся мягко, без скрипа. Ни холод, ни долгое лежание под открытым небом ему не повредили.

– Ого! – сказал Варка. – Это не Ковалева работа. Коваль такого сроду не делал.

Стройные, хищные, намного короче обычных пищалей, которые по силам только самым крепким мужчинам, они распростерлись на черном бархате, посверкивая золотыми накладками на полированных рукоятках, поблескивая черненым серебром стволов, молчаливые и опасные. Кольцо из двух змей, каждая из которых кусала другую за хвост. Сбоку, в особых отделениях, лежали бархатные мешочки с пулями и порохом.

– Да, – сказал Илка, – дюжину таких прислали из столицы как раз перед нападением. Ты видишь, легкие, заряд небольшой, а бьют точно, и убойная дальность намного больше. Двойную броню запросто прошибают.

Серебряные змеи крутились, посверкивали в его мозгу. Безысходный гнев, неутоленная ярость, распаленные рассказами Витуса, вдруг нашли выход. Теперь Илка точно знал, что делать. Знал и то, что одному ему не справиться. Ну почему, почему для всех его планов так нужен этот самодовольный красавчик?!

Глава 21

– Я не стану этого делать, – резко сказала Фамка, – это ни в какие ворота не лезет. Вас сразу убьют. Илка ее почти не слушал. Пусть убогая несет, что хочет. Он не отрываясь смотрел на Варку. От Варки теперь зависело все. У него был ключ колодца. Кроме того, Илка сильнее прежнего был уверен: без помощника в этом деле не обойтись.

Варка, склонив светлую голову, медленно пропускал сквозь пальцы лезвие ножа. Точь-в-точь принц в изгнании. Как на картинке. Была в доме Илмов толстая книга с гравюрами, старинная, дорогая, редкая. При мысли о доме Илку охватила такая злоба, что на глазах выступили слезы. Хорошо, что в чуланчике было темно. Тусклая коптилка в руках у Ланки почти ничего не освещала.

– У нас есть оружие, которое бьет птицу с двухсот шагов, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы. – Мы можем появляться и исчезать, когда захотим. Мы знаем город как свои пять пальцев. Это значит – мы, единственные из всех, еще можем бороться. Мы, только мы, можем отомстить. Отомстить за всех.

– Отомстить? – нехорошо усмехнулась Фамка. – Кому я должна мстить?

Ланка удивленно уставилась на нее.

– Ну, убогая, – еле сдерживаясь, выдавил из себя Илка, – если ты даже этого не понимаешь…

– Не понимаю, – хладнокровно согласилась Фамка. – Мой отец был убит солдатами королевской гвардии, когда король Анастасий пытался отбить Липовец у Грегора-мятежника. Дед и бабка померли с голоду, когда город во второй раз осаждал самозванец. Дядю, брата матери, прикончили в порту прорвавшиеся в город речные пираты. Ну а за мать… за мать я, очевидно, должна отомстить лично Иерониму Избраннику, захватившему город. Ну и заодно наместнику, который не смог его отстоять. Многовато врагов получается. Всем мстить – жизни не хватит.

– Ты, убогая, ваще понимаешь…

– Я-то понимаю. Нам, убогим, сидящим в Норах, нет дела до вашей поднебесной грызни. Для этого мы слишком заняты.

– Чем же это вы заняты?

– Выжить пытаемся. А кто там, наверху, Заступник ли, Избранник ли, Афанасий, Анастасий или вовсе какой-нибудь Мавродий, нам без разницы.

– А как же честь?! – вскинула голову прекрасная Илана. – Как же верность присяге?

– Честь – дорогое удовольствие, – отрезала Фамка, – нам не по карману.

– Видать, ты не так уж много потеряла, – презрительно скривился Илка. Его тревожило, что Варка по-прежнему молчит.

– Что я потеряла – не тебе считать.

Илка вдруг понял, что сейчас она ему врежет, да не по-девчачьи, а грубо, по-уличному, как принято драться в Норах.

– Я не стану сравнивать, кто из нас потерял больше, – глухо сказал Варка, – и дело не в мести. Просто… если они лишатся главаря, королевская гвардия сможет выбить их из города, и тогда…

– Тогда они за все поплатятся, – прошипел Илка.

– Тогда мы сможем вернуться домой.

– У меня нет дома, – отчетливо выговорила Фамка.

– У меня есть. Крайн сказал, весной здесь начнется резня. Наверное, он знает, о чем говорит. Снова придется бежать. Снова голодать. Снова пытаться выжить. Ты первая не выдержишь. Или она, – кивок в сторону Ланки, – или он, – взгляд Варки уперся в дверь, за которой спал крайн, – я не знаю, что с ним сделают, если найдут. То, что ты предлагаешь, – дурь страшная и вряд ли удастся, но… так лучше, чем сидеть и смирно ждать, когда тебя съедят. Нам ведь никто не поможет… и так плохо… и эдак как нельзя хуже.

– Значит, ты согласен? – Илка старался ликовать не слишком явно.

– Я тоже пойду! – заявила Ланка.

– Дура! – в один голос выкрикнули Варка и Илка. Выкрикнули и испуганно покосились на дверь чуланчика.