Читаем Крылья полностью

Порыв ветра швырнул свиток прямо под ноги. Варка подобрал его, сунул за пазуху и, запахнувшись поплотнее и прихватив торбу, побрел к мосту.

Возле моста его сбили с ног. Оказалось, сейчас это совсем просто.

– Лопни мои глаза, ты их прогнал!

– Дура! Курица! Я тебе что велел, а?!

– Да я под мостом сидела. Там бы ни за что не нашли. Как ты это сделал?

– Ну, как-как, сказал им, что я крайн. Как начал их проклинать, тут же все смылись.

* * *

На самом юру, на перекрестке, всадники, сгрудившись, сквозь метель всматривались в темную фигурку на Жажлевом мосту.

– Домой пошел.

– А чего ж он не летит?

– Не хочет. Или метель мешает.

– Гм… А я бы поглядел. Говорят, такое увидеть – к счастью.

– Так что ж ты сбежал? Остался бы. Мол, парень, покажи крылья, а то нет в жизни счастья.

– Чего нет, того нет.

– А у меня мать больна. Третий месяц не встает. Городской лекарь только руками разводит. Вот если бы госпожа Анна…

– Заткнись. Госпожу Анну в здешних местах лучше не поминать.

– Я, как ехали, думал, встретим кого из них, так попрошу, может, не откажут.

– Валяй, догони, попроси… Мы ж только спешились, ничего сказать не успели, а он уже руки тянет.

– Молодой, а злющий.

– Нам повезло, что молодой попался. Нарвались бы на взрослого, он бы нас всех мигом положил.

– А может, тут никаких взрослых и нет.

– Это почему?

– Ну… вид у парня такой… сиротский.

– Прикидывается. Глаза нам отвел.

– На госпожу Анну очень похож. Я мальчишкой тогда был, а хорошо помню.

– Может, сынок ее?

– Сдурел? Сынок-то этот ровесник мой. Вместе по девкам бегали. Бить мы его еще хотели, за Матвееву Светанку.

– И побили?

Рассказчик крякнул. Стражники радостно заржали.

* * *

На мосту Варка макал Жданку носом в снег.

– Ты будешь слушаться или нет? Я, как дурак, время тяну, шута горохового перед ними изображаю, а она под мостом сидит. Придем домой – выпорю.

– Господин Лунь не позволит.

– А я и спрашивать не буду.

– Господин Лунь сказал, что я – чистое золото.

– Ага. Ты ему тянучек из Трубежа принесла. Я видел… тайком сунула. А третьего дня под деревом вы вдвоем эти тянучки лопали. Вот и все золото.

– Тебе не дали – тебе завидно.

На мосту ветер был особенно сильным и резким. Не переставая препираться, они сбежали по скользким скрипучим бревнам на засыпанную свежим снегом дорогу. Тише не стало. Над крутыми берегами Тихвицы уже разбойничала настоящая метель, свистела, завывала, швырялась горстями мокрого снега. Высокие белые вихри без помех летели над пустыми полями, ломались над незамерзшей рекой и рухнувшими башнями валились на путников, бредущих по берегу. Не слишком наезженную колею быстро заметало. Идти становилось все труднее. Ноги проваливались выше щиколотки, валенки отяжелели.

– Теперь опоздаем, – ворчал Варка, – явимся в темноте – он меня убьет. Из-за тебя все.

– Почему из-за меня? – Жданка безуспешно пыталась стряхнуть с одежды налипший снег.

– Потому. Все, сворачиваем.

– Здесь? А по-моему, вон там, у куста.

– А, какая разница. Все равно дорогу сровняло. Во-он Починок-Нижний чернеет. Напрямик быстрее будет.

Варке отчаянно хотелось домой. Предстоящий путь сквозь темный колеблемый ветром лес представлялся ему неизбежным кошмаром. Очень быстро темнело. Поле зрения сжалось до тесного круга, со всех сторон занавешенного летящим снегом. Ноги проваливались все глубже, тяжелая торба давила на плечи.

– Вар, а куда мы идем?

– К лесу. На дорогу.

– Тогда нам наверх надо. Починок-то на горке стоит. А мы все вроде вниз да вниз.

Варка остановился, всматриваясь в серую муть. Снег летел в лицо, залеплял и без того полуслепые глаза.

– Да. Это мы слишком влево забрали. Возьмем правее.

Взяли правее и через пять минут влезли в густые кусты. Варка ничего не понимал. Откуда кусты? Кусты только у реки. Так и в воду угодить недолго. Обрыв крутой, течение быстрое. Снова подались влево, выпутались из кустов и увязли в глубоком снегу на дне невесть откуда взявшейся балки. Ну не было перед Починком никаких балок. Гладкое ровное поле.

Варка сразу набрал полные валенки мокрой ледяной каши. Жданка провалилась по колено и завязла.

– Вар, я больше не могу…

– Щас…

Шевельнув плечами, Варка сбросил тяжелую торбу, схватил Жданку за руку и потянул за собой вверх по скату.

– Постой. А как же…

– Не до того, – задыхаясь, пробормотал Варка. Он еще не боялся. Или уговаривал себя, что не боится. Чего тут бояться? До леса меньше версты. Если бы не снег, видны были бы крыши Дымниц и свет праздничного костра. Он втащил Жданку повыше, где снегу было поменьше. Надо идти… Но куда?

Пока они ковырялись в этом овражке, Варка утратил всякое понятие о направлении. Крупные мокрые хлопья летели теперь сплошным горизонтальным потоком. Накопленное движением тепло в один миг выдуло из-под жалкой одежонки. Ветер, твердый как доска, здесь, на пригорке, выл, ревел, пригибал к земле.

Сквозь рев Варке послышался мерный надрывный скрип и редкие тупые удары. Вот тут ему стало страшно. Вспомнилась сказка про медведя, который ходит по деревне, скрипит липовой ногой, стучит в избы, ищет отрубленную лапу.