– Эй, ты что? Ты что же, и вправду, что ли?..

– Да, – выдохнула в темноту Фамка. – Нет… Не знаю я ничего…

Целую минуту Варка сопел, обдумывая ее слова.

– Это и есть женская логика? – беспомощно спросил он. – А то я как-то что-то не очень…

Фамка опять всхлипнула. Рядом завозились. На плечи и спину легла тяжелая лохматая душегрейка, а поверх нее крепкая Варкина рука.

– Фамочка, – убедительно сказал Варка, – без тебя я бы здесь умом тронулся. Совсем. Ты такая… Я для тебя… ну что хочешь… жизнь отдам.

«И ведь не врет, – мелькнуло в голове у Фамки, – правда так думает».

– Крайн сказал, что я выйду замуж за принца, – пробормотала она, оправдываясь. – Насмехался, как всегда. Вот Жданка и болтает.

– За принца? Да запросто. Когда надо будет, только свистни. Я тебе этих принцев за шиворот притащу, штук пять, на выбор.

Фамка представила, как Варка волочет упирающихся принцев в бархате, лентах и кружевах, и хихикнула.

– Одного хватит, но только чтоб на белом коне, иначе я не согласна.

– Ой, вы тут чего, целуетесь, да? Там Ланка уже на стенку лезет.

В чуланчик проникла Жданка. Варка, вопреки ожиданиям, обнимать Фамку не перестал, зато свободной рукой отвесил Жданке вразумляющий подзатыльник и вдруг зашелся тяжелым, рвущим грудь кашлем.

– Вот чего, – сказал он, прокашлявшись, – сегодня в Починок дядька Валх приходил. Меня искал.

– Зачем? – всполошилась Жданка.

– Зовет в Дымницы. Завтра солнцеворот. Они хотят, чтоб я у них Овсенем побыл.

– Чем-чем? – удивилась Фамка.

– Ну, обычай такой. На солнцеворот добывают «живой огонь», выбирают мальчишку, ну или там парня молодого.

– И чего?

– Ну, он ходит из дома в дом, «живым огнем» зажигает очаг или печку, слова всякие говорит или поет.

– А почему ты?

– Из-за рожи моей распроклятой. Овсень этот, понимаешь ли, красивый должен быть.

– Ну, ясное дело, во всей округе красивей нашего Варочки никого нету, – хихикнула Жданка и схлопотала второй подзатыльник.

– А что надо петь – ты знаешь?

– Дядька Валх обещался научить по дороге. Он приедет за мной завтра. А потом назад привезет.

– Заплатят?

– Заплатят. Не деньгами, конечно, но деньги нам тут без надобности.

– Можно я с тобой? – заныла Жданка. – У меня уже все прошло.

– Давай, – легко согласился Варка, – петь вдвоем будем. Может, покормят тебя лишний раз. Тут вот какое дело. Крайн велел вниз больше не ходить. И я обещал, что не пойду.

– Так, может, лучше и не ходить?

– Да ладно, всего лишь в Дымницы. Все равно того, что из Трубежа привезли, до весны не хватит. Ты вот чего… скажи ему, что я дядьке Антону пошел помогать, опять, мол, его согнуло. Вернусь засветло, никто ничего не заметит.

– Скажу, – вздохнула Фамка.

Глава 19

С мглистого неба падал теплый медленный снег, робко трогал лицо, застревал в волосах, покорно ложился на истоптанную деревенскую улицу. Весь день Варка во главе ватаги ряженых ходил по Дымницам, носил в особом горшочке загодя добытый дядькой Валхом живой огонь. В каждом доме добросовестно улыбался, разбрасывал по полу зерна, пел «Сейся, пшеница, колос колосистый», зажигал очаг, старательно кланялся хозяевам. Хозяева, по-праздничному радушные, угощали кнышевым хлебом, который на самом деле вовсе не хлеб, а пышный многослойный пирог из чистой белой муки. Подносили и стопочку. Стопочки Варка, давший себе слово быть очень осторожным, тайком переправлял дядьке Валху, обряженному поверх собственной пышной шевелюры в громадную медвежью шкуру. Тот не отказывался, пил и за себя, и за Варку, но к концу пути так нарезался, что к общему деревенскому костру вышел, качаясь, как былинка в чистом поле. Стало ясно, что сегодня он никого никуда не повезет.

Жданка, которой дали поносить журавля – палку с деревянным клювом и крыльями из рогожки, – тоже веселилась вовсю, прыгала, скакала, радостно махала «крыльями». Но Варке было не по себе. Вроде невелик труд – с песнями пройти по деревне, а в груди все спеклось, кости ломит и к горлу что-то подкатывает. Даже есть не хочется.

Он, как и полагалось, запалил костер, в полный голос начал «Овсень-таусень» и повел вокруг огня живую поющую цепь. Все время тянуло откашляться, но он сдерживался. Цепь замкнулась в хоровод, и Варка тихонько шмыгнул в сторону. Костер горел высоко, буйно, что предвещало хороший год. О войне здесь никто и не думал.

Хорошо бы и вправду здесь заночевать. Но если сегодня они не вернутся, завтра за Варку примется господин Лунь. Прыщей Варка не боялся. Но если господин Лунь снова влезет в душу и начнет там резвиться на свой манер… Варка содрогнулся и потянул Жданку из хоровода.

– Пошли. Нам засветло вернуться надо.

* * *

Снег сыпал и сыпал, скрадывал очертания, заглушал звуки. Дальний лес пропал в колышущейся пелене. Белая дорога была пуста. Жданка запела про то, как «по белой по пороше гуси-лебеди летели», но Варка не подхватил. Напелся уже.