Читаем Крылья полностью

Варка вывернулся, со всего маху стукнулся затылком об печку, сгоряча заорал что-то вроде «отвали, козел!» и только потом открыл глаза. На него никто не обращал внимания. Все курицы смотрели на распахнутую дверь. Дверь с треском захлопнулась.

* * *

Крайн отыскался в ущелье ручьев. Нахохленной черной птицей сидел на высоком камне, с головой завернувшись в старое одеяло. Поодаль бродила белая цапля, копалась в незамерзающих озерцах, выковыривала из-под камней сонных улиток. В ранних сумерках ее оперенье сияло точно серебряное.

Варка стиснул зубы и пошел к крайну, таща за собой упирающуюся Жданку.

– Ну… – сказал он в неподвижную горбатую спину, – это… фингал-то сошел.

Крайн глянул через плечо и вновь отвернулся.

– Вар, пойдем, нетрогай его, – прошептала Жданка.

Но Варка не двинулся с места.

– Э… я того… нагрубил… и прошу прощения.

Никакого ответа. Белая цапля полушагом-полулетом подобралась к своему спасителю и, нежно квакнув, пристроила голову ему на колени. Худая рука опустилась, погладила встопорщенный от удовольствия хохолок.

– Жданку посмотрите, – судорожно вздохнув, попросил Варка, – у нее…

– Не надо, Вар.

– Порезали ее, – решительно сказал Варка, – и в рану, похоже, грязь попала. А у меня кончилось все. Все снадобья вышли.

Темная фигура шевельнулась, соскользнула с камня. Цапля негодующе вскрикнула.

– Кто порезал? То самое дерево, что тебе синяков наставило?

– Вроде того.

– А ты куда смотрел?

– Он был один против всех! – бросилась на защиту Жданка. – Да если бы не он…

– Верю-верю. Так что там у тебя?

Крайн опустился на корточки. Жданка отшатнулась, спиной прижалась к Варке. Варка осторожно придержал ее за плечи.

– Разве ты боишься меня? – медленно проговорил крайн.

– Не-а… Боюсь, больно будет.

– Больно? – искренне удивился крайн. – С чего ты взяла? Не будет больно.

– Да? А что же Варка так орал?

Крайн коротко глянул на Варку снизу вверх. Неужели Крыса может смущаться? На всякий случай Варка сделал вид, что ничего не заметил.

– С твоим Варкой я… немного перестарался… – он отвел Жданкины руки, зажимавшие грязный ворот безразмерной рубахи, – теперь я буду очень, очень осторожен.

Порез, тянувшийся вниз от Жданкиного горла, был неглубоким, но длинным, черным от запекшейся крови. Кожа вокруг распухла и покраснела.

Крайн провел по ране кончиком пальца. Жданка съежилась.

– Грязная… выглядит плохо… Почему сразу не обработал?

– Руки были заняты, – пробурчал Варка.

– Он не мог, – снова вступилась Жданка, – его трое держали.

Неизвестно откуда на свет появился ларчик с секретом. На сей раз в ход пошло содержимое голубого мешочка, шитого серебром.

– Больно?

– Не-а… У вас глаза как листва на ветру…

– В глаза мне не смотри.

– Почему?

– Голова закружится. Так, говоришь, втроем держали? Но тебя ведь не хотели убить. Только пугали. Зачем?

– Это меня пугали, – нехотя признался Варка.

– Ну и как, напугали?

– Ага. До полусмерти.

– Вот и все. Не больно?

– Не. Хорошо… Тепло…

– Дай-ка я тебя все-таки закутаю. Вот так. Иди домой. А ты… – Тон резко изменился. Варка сразу понял, что забота и прочие нежные чувства предназначались исключительно Жданке, он же по-прежнему оставался человеком, то есть существом низшим и вполне отвратительным. – Рассказывай, во что вы вляпались.

– В помойку, – радостно сообщила Жданка, – ой, там такая помойка была…

– Деревья с ножами тоже на помойке росли?

– Я не понял, во что мы вляпались, – признался Варка, – может, вы поймете. Я готов все рассказать, только не орите. И про крыс не надо, и про вонючих хорьков.

– Что, настолько плохо?

– По-моему, еще хуже.

* * *

Крайн выслушал всю историю молча, только стоять спокойно не мог. Так они и ходили, от ручьев к сухому дереву и обратно. Крайн прихрамывал, подволакивал раненую ногу. Рядом преданно семенила белая цапля.

Впрочем, Варкин собеседник скоро утомился и конец истории дослушал, опершись о дерево, исподлобья глядя на укрытый густыми сумерками окоем, за которым скрывалось все Пригорье с полями, лесами, реками и белым городом Трубежем. Варка кончил, подождал объяснений, но вместо них пришлось выслушать очередную порцию философских рассуждений о человеческой низости.

– Они желали свободы, – прошелестело в полумраке, – они ее получили. Но они забыли об одном. Знаешь, кто свободен от всех долгов, связей и обязательств?

– Крайн? – предположил Варка.

– Труп. Только мертвец никому ничего не должен. И вот теперь к трупу сбежались хищники. Скоро они начнут жрать друг друга. И тот, кто сильнее, сожрет всех остальных.

– Хищники?

– Филипп Вепрь, князь Пучежский и Сенежский. Сильвестр Адальберт, седьмой барон Косинский. Сиятельная дама Элоиза, княгиня Гронская, вкупе со своим братцем, трубежским старшиной. С этими ты уже знаком, не так ли?

Варка сплюнул под ноги.

Крайн стиснул голую ветку, прижался к ней лбом, подышал, словно пережидая боль.

– К весне, возможно, и королевские войска подойдут. Богатый нетронутый край…

– Значит, будет война?

– А что тебя удивляет? Война повсюду. Вот уже десять лет. Чем этот кусок земли лучше прочих? Проклятие на всей стране. Все проклято – земля, вода, воздух, огонь в очагах.

– Крайнами?