Читаем Крылья полностью

– Ну, хорошо. Если уж не удалось скрыть наше существование, пусть думают, что нас много и мы сильны.

– Кого это «нас»?

– Крайнов. Попробуй взглянуть на это дело глазами дядьки Антона или того же Валха. В замок вернулся Рарог Лунь, крайн, как известно, не из последних. Вернулся не один, а привел с собой множество других крайнов, прекрасных и мудрых. Сидит на Крайновой горке уже с зимы, никуда уходить не собирается, и наследник у него имеется. Похож как вылитый.

– Да, лихо, – пробормотал Варка, вспомнил своих товарищей по несчастью и, не выдержав, глупо хихикнул. Тоже мне, пресветлые крайны.

Илка, которому так и не удалось заснуть, завистливо вздохнул, оценив всю красоту замысла. Теперь уже никто не посмеет чинить препятствия крайнам из опасения столкнуться с их совместной мощью. Сквозь сомкнутые веки он разглядывал то Варку, то Крысу. Огонь между ними хорошо освещал худые лица, прямые белые волосы, угловатые фигуры, склонившиеся над костром в одной и той же позе.

«Интересно, когда он соврал, – сонно подумал Илка, – тогда или сейчас?»

* * *

Крайн безжалостно растолкал их, когда небо лишь начало светлеть, а в лесу по-прежнему царил почти полный мрак. Молча влил в рот каждому по глотку забористой Петриной сивухи. После сивухи полегчало. Мир перестал казаться омерзительно сырым и холодным, а ноющие мускулы согласились подчиняться и даже позволили взобраться в седло.

Густые кусты, перемежающиеся с заполненными водой бочагами и колдобинами, мог называть дорогой только господин Лунь, очевидно, по старой памяти. Лет двадцать назад дорога тут, возможно, была. Но с тех пор колеи затянуло травой, между ними поднялись молодые березки и пышные заросли козьей ивы. Лошадям это не нравилось. К тому же, заеденные бодрыми утренними комарами, они то и дело норовили почесаться о ближайшее дерево. Роса, к рассвету скопившаяся на листьях, обильно стекала на штаны или, того хуже, прямо за шиворот.

Но рано или поздно кончается все, и даже этот лес наконец кончился. Не так уж и долго они сквозь него продирались. Варка удивился, увидев, что до сих пор не рассвело. Только через все небо тянулись растрепанные розовые перья. Внизу лежала долина, до краев заполненная прозрачным туманом. Сквозь туман проглядывала петлявшая меж распаханных холмов белая дорога, которая не спеша вползала в деревню – бестолковое скопище черных крыш, заборов, навозных куч и оголенных по весне сеновалов. Местность Варка узнал, хотя бывал здесь всего два раза и то зимой. Горы подходили к деревне совсем близко. Три отдельно стоящих скалы вторгались в саму долину, три гигантских столба гладкого черного базальта. Сказок и поверий об этих столбах ходило множество, и большинство из них Варка услышал на столь памятной ему свадьбе.

– Столбцы, – сказал он. – Чего ж мы через лес перлись? Надо было по дороге.

– По дороге тридцать верст, а лесом – двенадцать, – снизошел до объяснения крайн.

– Чё, прям по пашне поедем? – спросил Илка, после спасения Антонова поля смутно чувствовавший, что топтать посевы как-то нехорошо. Зеленое поле начиналось у лесной опушки и тянулось вниз по склону до самой дороги.

– Нет, – отрезал крайн, – нам Столбцы без надобности.

– А куда нам надо?

– Туда.

Вороной жеребец скорым шагом двинулся по краю поля туда, где полоса дороги, обогнув столбы, ныряла в самую гущу тумана. Над туманом торчали крестообразные верхушки лиственниц, а еще выше вставали горы, мрачные ступенчатые утесы, в утреннем сумраке казавшиеся совершенно черными. Ни Конь-камня, ни Белухи, ни Трех Братьев отсюда видно не было.

Копыта чавкали по раскисшей пашне, Варка, покачиваясь в седле, клевал носом. Илка то и дело щипал себя за руку, чтобы не уснуть. Усталые лошади упрямились, норовили свернуть в родимые Столбцы или вовсе остановиться.

Все же они достигли каменистой дороги и двинулись по ней прочь от деревни, все глубже погружаясь в плотный сырой туман. Стук копыт звучал глухо. Туман гасил звуки и казался таким густым, что даже дышать в нем было трудно.

Варка едва мог разглядеть взъерошенный хвост Илкиной лошади. Зато до напряженного слуха вдруг донеслось нечто такое, что парень едва не вылетел из седла. Померещилось, что ли?

– Эй, вы слышали? – тревожным полушепотом спросил Илка. Где-то наверху, казалось, прямо над головами, громко плакал ребенок. Илка тут же вспомнил жуткие истории о призраках некрещеных младенцев и похолодел. Известное дело, сначала злосчастный путник слышит, как плачет ребенок, а потом из темноты протягиваются две огромные руки и утаскивают его вместе с лошадью прямиком в ад.

Крайн спешился, повелительно махнул рукой. Туман поднялся серым занавесом, закачался вокруг широкими грязными полотнами. Открылась обочина дороги, усыпанная битым камнем, чахлые кусты вереска, а за ними – корявый сосняк, в котором деревья изо всех сил цеплялись за землю среди осыпей и валунов. Меж корней одной из сосен недалеко от дороги слабо дымили остатки костра. Рядом лежала куча хвороста. Нет, куча грязного тряпья. Куча плакала детским голосом, захлебывалась от крика.