Это словосочетание часто использовалось сатириком М.Е. Салтыковым-Щедриным, который также ввел в оборот и его синоним, внешне вполне безобидный – «собиратель статистики». То есть имеется в виду человек, который что-то вечно вынюхивает, подглядывает, прислушивается – словом, собирает информацию о местном народонаселении. И указал при этом, что речь идет по-прежнему все о том же, о сыщиках и «филерах», сделав в своей «Современной идиллии» (1882) соответствующее разъяснение. Так, фразу: «Щеголь в гороховом пальто, в цилиндре – ходит по площади и тросточкой помахивает» – писатель сопровождает таким примечанием: «Гороховое пальто – род мундира, который, по слухам, одно время был присвоен собирателям статистики».

<p>Готтентотская мораль</p>

Аналог выражения «политика двойного стандарта».

Так в России начала XX века называли то, что к концу этого же столетия получило названия «политика двойного стандарта», «принцип двойного стандарта», «двойной стандарт». Обычно существо этой морали, названной по имени африканского племени, раскрывали через следующий пример: «Если я украду твою жену – это хорошо, это правильно. Если ты украдешь мою жену – это плохо, неправильно».

Разумеется, собственно нравы и обычаи готтентотов к таким принципам поведения не имеют отношения. Это только образ, нужный лишь для того, чтобы подчеркнуть первобытную дикость такого рода «морали» и ее полную неприемлемость.

<p>Гражданская скорбь</p>

Иронически – о позиции человека, который много говорит об общественных проблемах, но сам ничего не делает для их решения.

Выражение возникло в русской официозной печати в 60-е годы XIX века и употреблялось иронически по адресу оппозиционеров, демократически настроенной интеллигенции, которая, с одной стороны, понимала бесперспективность государственного строя и самого уклада жизни в России, а с другой – сознавала свое бессилие изменить его. Отсюда и «скорбь».

В «Медвежьей охоте» Н.А. Некрасов писал:

<p>Грехи молодости</p>

Ошибки, заблуждения прошлых лет, за которые трудно судить, ибо они совершены по младости и неразумию.

Так, в Псалтире сказано: «Грехов юности моей и преступлений не вспоминай, Господи!» А в другом месте Ветхого завета говорится: «Ты пишешь на меня горькое и вменяешь мне грехи юности моей».

<p>Гробы повапленные</p>

О чем-то ничтожном или отвратительном, что прикрыто внешним блеском или красотой.

Выражение имеет библейское происхождение.

В Евангелии от Матфея книжники и фарисеи (см. это выражение) именуются лицемерами и «гробами повапленными, которые прекрасны снаружи, но внутри полны мертвых костей и всякой мерзости». Старославянский глагол «повапить» – покрасить.

<p>Гроша ломаного не стоит</p>

О чем-либо, что ничего не стоит, не несет в себе никакой пользы.

Как отмечают филологи З.Н. Люстрова, Л.И. Скворцов, В.Я. Дерягин, история этого выражения, точнее, его существо трудно уяснить себе в полной мере, если не учитывать многозначность слова «ломаный». Они, в частности, пишут следующее:

«О том, что не имеет никакой ценности или просто никуда и ни для чего не годится, мы говорим шутливо-иронически: “Это гроша (или грóша) ломаного (медного) не стоит”.

Почему же именно “медного” и отчего “ломаного”? Ответить на эти вопросы помогает знание истории слов и самих предметов, которые они обозначают.

Грош – медный или железный – издавна был одной из самых мелких монет (стоимостью в две копейки). Поэтому-то о небольшом или незначительном количестве чего-нибудь всегда говорили: денег ни гроша (нет); пропасть ни за грош – “ни за что, понапрасну”, гроша нет за душой у кого-нибудь; в грош не ставить кого-либо, не уважать, не считаться с кем-нибудь».

С переходом русской денежной системы на серебро во второй половине прошлого века медный или железный грош потерял всякую цену и стал символом безденежья, бесценка, затем вообще – пустяка, предельно малого количества.