Читаем Кровавый передел полностью

И была права, вопросов было много; больше, чем ответов на них. Уж коль Никитин?.. М-да. Что значит, дурной пример заразителен… Как смех сидящего рядом со мной человечка.

И мне ничего не оставалось делать, как улыбаться. Чтобы не выглядеть окончательным идиотом.

На мой взгляд, все посольства похожи друг на друга. (Кроме посольства USA.) И я даже знаю чем. Флагштоками, медными табличками на фасаде, чистенькими двориками, автомобилями, плотно закрытыми пыльными окнами и, самое примечательное, будками постовых вахт, у которых (и в которых) бодрствуют наши доблестные вертухаи. В этих будках — весь мир тяжелой от однообразия службы. Разве что посмотришь через сколок зеркала на красивых девушек и станешь гонять все ту же выносливую и трепетную Дуньку Кулакову.

Стараясь не привлекать к себе внимания, мы припарковали джип напротив посольства имени Христофора Колумба. И принялись вести наружку, то есть наружное наблюдение. Это я объясняю для тех, кого уронили в детстве. Два раза.

Возникает естественный вопрос: почему именно этот объект был выбран нами для профилактического наблюдения? А кто его знает, можно на это пошутить. Хотя можно ответить и серьезно: путем логического умозаключения. Последним аргументом в пользу этой версии были слова медсестренки Вари о том, что импозантный и седой старик иногда говорил «si». А что такое в нашей истории маленькое и емкое «si»? Этим «si» меня травмировали туристы из солнечной Андалузии. Навсегда. И я не обратил бы более на это острое, как перец, словцо внимания. Да вот беда — есть разница между галдящими путешественниками, насилующими собой весь окружающий мир, и странным и загадочным посетителем «Анонимного пункта», ведущим за ручку российского юнца. С неверной половой ориентацией. Кто сей старик? Отец? Возраст не Хосе-Родригеса, любителя среднерусских возвышенностей. И оврагов. Тогда кто? Любимый дедушка? Не знаю, не знаю. Факт остается фактом: ими была получена ксива, дающая право въезда в страну. И, на мой взгляд, этой страной-убежищем для юного Рафаэля могла стать именно Иберия. Хотя странно, на хрена ксивота дипломату — если, конечно, старик дипломатическое лицо, провез бы живой багаж дипломатической почтой. В чемодане.

Что и говорить, много невнятного в этой истории. Пока. Опять же ГРУ шлепает по нашим следам. Может быть, у них своя версия и они считают Рафаэля гранадским шпионом и поэтому мечтают завязать ему кишки морским узлом?

Не знаю, сколько бы продолжалось наше бдение наудачу близ стен заморского государства, да раздался телефонный сигнал — Орешко, собственной персоной. И с сообщением — наш птенчик проклюнулся. Записан его нервный разговор с мамой Нинель Шаловной. Пять минут назад. Откуда говорил? От верблюда, пошутил генерал. От зоопарка то есть. Из уличного телефонного аппарата, который висит на стене дома 9/11 по Зоологическому переулку. Какие там посольства? Пожалуйста, на выбор: польское, немецкое, за Садовым кольцом — бразильское, нигерийское, грузинское и так далее… И что нам делать? Летите на прослушку, а там решим, ответил Орешко.

Признаюсь, я вздохнул с облегчением — мы прекращали сушиться на солнышке. Без движения. Утешало лишь то, что мы воочию убедились: мальчик из ворот imbasse не выходил. И вообще никто не выходил. Кроме голубей. Вот интересно, когда птицы мира гуляют по территории посольства, они чьими подданными являются? Думаю, все зависит от мировоззрения постового офицера. Хотя какая разница, божья птичка — не человек. Думает, прежде чем плюнуть пометом на ментягу. Или любовника посла. (Шутка.)

Выполняя приказ вышестоящего руководства, мы помчались на прослушку. Что это такое? Известно, что у нас практически каждая семья имеет лучшего друга — телефон. Примитивное электронное ухо в мир. Чтобы посплетничать, да перемыть косточки, да резануть правду-матку. Вроде как отдушина. Или сливной бачок народного гнева.

Да, власть должна знать нужды народа. А как их узнаешь, если народец стесняется выражать свои истинные чувства. Прямо на Лобном месте. Чтобы в глаза сказать про свою любовь. К верхам.

Понятно, что любовь зла… И тем не менее власти всегда хочется послушать про себя. Чтобы знать свои недостатки. И достоинства.

На помощь ей приходит Служба, способная взять под контроль все сливные бачки, включая кремлевские. (И особенно их.) Как правило, все эти информационно-аналитические, скажем красиво, службы находятся в незаметных крепеньких лабазах и строениях, маскируясь под проектный институтик или какой-нибудь запендюханный союзоргтехмедтрансстрой. Чтобы никто не догадался. А если догадался, то сделал вид, что не догадался.

Так вот, в один из «институтиков» в столичном центре мы и поспешили. Джип крутился по переулкам, как карусель. Полина повизгивала и падала на меня. Какие можно испытать чувства, когда на тебя заваливается молоденькое, налитое, дребезжащее от крика тельце? Девушки приятной наружности. М-да. Самые что ни на есть положительные чувства-с.

Закончив путешествие без происшествий (в широком смысле), мы с Никитиным убежали в грязную подворотню. От Полины.