Читаем Кровавый передел полностью

Шутка, разумеется. Ее мы оставили сторожить джип, чтобы враги не сняли колеса или, того хуже, не обработали их шилом. Хотя девушка попыталась оказать сопротивление и покинуть автомобиль. Пришлось чмокнуть её в щечку и напомнить о необходимости для каждого честного гражданина выполнять свой долг. Там, где больше всего нужна его помощь.

Не знаю, что произвело впечатление на Полину — то ли мои проникновенные слова, то ли поцелуй (братский), однако в машине она осталась. К общей нашей радости. Потому что проще проникнуть на ядерный полигон, чем пройти в учреждение, находящееся, например, в строении № 5. Вот почему мы дали стрекача. От радости. Что не надо будет доказывать лояльность нашей спутницы к телефону.

Генерал Орешко, он же Бармалейчик, ждал нас в одном из кабинетов, похожих на школьный кружок фотолюбителей, а точнее, телефонолюбителей. Окна были плотно зашторены. На столе громоздился допотопный, с бобинами аппарат. Аппарат обслуживал оператор с землистым лицом машиниста подземки.

Мы вкратце, без романтических подробностей сообщили генералу о наших поисках юного Христофора и сели за аппарат. Щелкнул тумблер, и две бобины, точно чугунные колеса паровоза, медленно, но верно пришли в движение, разве что пара не хватало для полного ощущения поездки по рельсам и шпалам. Наш паровоз вперед лети — в коммуне остановка, ё'!..

Что же мы услышали? Услышали шум городской — шуршание автомобилей, лай собак, крики детей, матерок играющих в футбол. Это был фон. И на нем банальная беседа матери и сына. Банальная, если не знать, что скрывается за каждым словом. За каждой паузой. За каждым вздохом и выдохом.

Сын. Ма?.. Это я…

Мать. Господи, Рафчик, ты откуда?

Сын. Из Москвы… Пока.

Мать. Рафа, я тебя умоляю…

Сын. Мама, я все решил. Я тебя люблю…

Мать. Если ты уедешь, я… я… не знаю, что сделаю!

Сын. Мама, ты меня знаешь… Считай, я из аэропорта…

Мать (плачет). Нет-нет, так невозможно жить. Если хочешь, я уйду… уйду от него…

Сын. Не надо таких жертв… Я уже совершеннолетний и бегать за твоей юбкой…

Мать. Фредерико с тобой?

Сын. Со мной, со мной…

Мать. Дай ему трубку.

Сын. Он зашел тут… по делам… (Шумный вздох.) Мама, дед мне роднее всех. После тебя. Пойми это. И он меня любит. Как ты.

Мать. Рафик, я не знаю, что мне делать.

Сын. Ничего. Я тебе позвоню, сразу… Я тебя люблю и буду любить…

Мать. Ну хорошо, хорошо… Только прошу, береги себя… О Господи, Рафочка, самое главное, родной… Ты что-то взял. Его. Верни, я тебя прошу.

Сын. А что? Рвет и мечет?

Мать. Раф, я тебя этому никогда не учила.

Сын. Зато он учил.

Мать. Я тебя просто прошу… Прошу… Если ты не хочешь моей смерти…

Сын (после паузы). Ну, ладно-ладно… Ты знаешь, у кого… Только завтра заберешь… Хорошо?

Мать. Да-да… Завтра.

Сын. В семействе Лариных. У младшенькой.

Мать. Понимаю-понимаю… У Татьяны?..

Сын. Татьяна — старшая…

Мать. Ах, да! Да! Возьму…

Сын. Мама, только завтра… Ничего, пусть ему будет наука.

Мать (плачет). Рафочка… Что ж ты делаешь?..

Сын. Все, мама, все. Я буду звонить. Уже оттуда. Пока.

Мать. Раф…

И обрыв связи, короткие гудки. Мы перевели дух — вот такие вот скромные шекспировские страсти. Черт знает что. Появились новые герои драмы или трагедии. Некто Фредерико, который дед (чей дед?), и некая младшенькая из семейства Лариных (что бы это все значило?). А Нинель Шаловна хороша, все и всех знает и молчит, как блин на сковороде. Одна радость, что список отечественных сексотов и видеокассета остаются на родине. Рафаэль, понятно, эту родину покидает. Видимо, сегодня. Вечером? Ночью? И куда?

Шарада, но появились первые буковки. Уже легче. Теперь необходимо выработать план самого эффективного действия. Нужен ли нам максималист Христофор? В принципе, нет. Пусть себе улетает к такой-то матери. Вместе с Фредерико — то ли дедом, то ли отцом, то ли чертом в ступе.

Главное для нас сейчас, товарищи, сказал генерал Бармалейчик, надувая щеки в предчувствии удачи, добыть список и видеокассету. Летите, голуби, к Нинель Шаловне, делайте с ней, pardon, что хотите, можно и утюжком погладить её барскую спинку, шутка-шутка, но чтобы информация от неё пошла. Кто такая младшенькая из семейства Лариных? Выяснить — и в это семейство. Согнать всех, мать-перемать, с насиженных мест. И найти документы. Без них лучше…

Хорошо быть генералом. И почему я не в шароварах с лампасами, прошитых золотой строчкой? А в каких-то бумажных джинсиках. Был бы генералом, не бежал бы через подворотню, используемую не столько для прохода, а совсем наоборот и посему пропахшую, как хез трест на привокзальных площадях наших бесчисленных родных городков, тянущихся вдоль железнодорожной ветки.

Был бы генералом, лежал бы в гамаке на тихой, солнечной ведомственной дачке и мечтал о звании маршала бронетанковых войск, а на грядках теща, похожая на пузатенькую свинку, собирала бы перемороженные помидоры, а жена по имени Ирэн с уксусно-сладким мусало консервировала бы их на зиму, и ей бы помогал затюканный, спившийся на домашних наливках, безобидный, как пес-барбос, тесть… Не-е-ет, лучше пуля в лоб, чем такая идиллия.