Читаем Кровавые скалы полностью

Беспалубные суда, перегруженные припасами и воинами, курсировали в устье гавани, направляясь к небольшому, выстроенному в форме звезды форту Сент-Эльмо, что высился над северной частью бухты. Воздвигнутый на голых скалах у подножия горы Скиберрас, этот форт занимал уязвимую, изолированную, но в то же время стратегически важную позицию, потому как охранял вход в Большую гавань с одной стороны и пролив, ведущий в гавань Марсамшетт, — с другой. Рыцари имели достаточно причин прислать на мыс больше подкреплений. Отсюда и вдоль западного берега Большой гавани простиралась низменность под названием Марса. Равнину уже опустошили, а немногочисленных местных поселенцев переправили подальше в глубь острова. Их место заняли фуражные отряды, пехотинцы, собиравшие пригодные для строительства камни, и всадники, травившие колодцы и источники льном[10] и горькими травами. Не многое будет брошено на произвол судьбы, туркам же не достанется ничего. На юге Марсы, возвышаясь над похожими друг на друга полуостровами в дальней части залива, располагались укрепленные селения Сенглеа и Биргу. Со стороны суши узкий проход в деревушку Сенглеа закрывал форт Сент-Микаэль. Биргу находилась дальше, и ее защищали два величественных бастиона-близнеца, возведенных на мощных высоких стенах почти в две мили длиной. Незыблемая твердыня, угрожающее и внушительное зрелище. Именно в Биргу рыцари святого Иоанна возвели свой редут. Он разместился на окраине селения, нависая над гаванью, и выходил на форт Сент-Эльмо, огромные пространства которого почти полностью просматривались. Форт Сент-Анджело, ставка ордена.

В Зале совета, на вершине главной башни крепости, в самом разгаре шло заседание Священного собрания — верховного совета ордена. Здесь на скамьях вдоль украшенных гербами стен расселись люди, возглавлявшие орден. Епископ, деканы, приоры, монашествующие бейлифы, рыцари Большого Креста, главы всех лангов[11] — присутствовали все, облачившись согласно сану в черные ризы с восьмиконечными крестами святого Иоанна. Орден госпитальеров. Братство воинов-священников, наследников миссии, зародившейся еще во времена крестовых походов, когда основатели ордена первыми взялись ухаживать за немощными пилигримами, шедшими в Святую Землю, а позже вооружились, чтобы встать на их защиту. Навыки боя и врачевания сохранились. Каждый член братства дал обет безбрачия, бедности и смирения; каждый поклялся служить папе римскому и до самой смерти непрестанно сражаться против неверных мусульман. Они были живым воплощением истории, иностранным легионом воинствующего христианства, явлением неуместным в эпоху городов-государств и национальных государств XVI века. Последними в своем роде. Во главе ордена стоял великий магистр Жан Паризо де Ла Валетт. Сейчас он угрюмо и молчаливо воссел на троне в Зале совета.

Великий магистр слушал, как перед собравшимися зачитывали вести из Мессины. Снова отговорки вице-короля Сицилии, снова пустые обещания, снова отсрочка. Пока рыцари вокруг спорили, Ла Валетт оставался равнодушным и неподвижным, являя собой безмятежную фигуру, излучавшую покой и власть. Новости ужаснули совет, хотя иного и не ожидалось. С каждым часом гибель становилась все более вероятной, постепенно превращаясь в неизбежность.

Громкие голоса сливались в единый гомон. Один из старших воинов справедливости[12] взял слово.

— Я повторяю, братья мои, король испанский, Филипп, и его наместник на Сицилии бросают нас в трудный час. Король Франции, Франциск, отвернулся от нас. Император Германии отправился в военный поход. Королева-еретичка Елизавета Английская не станет помогать католикам. Чем мы обязаны этим монархам? По какой причине мы защищаем их жирное брюхо?

— По причине нашей торжественной клятвы перед Господом, — ответил поднявшийся с места епископ. — По той причине, что император Карл V, передав Мальту нам во владение, возложил на нас обязанность сражаться с вероломными врагами святой веры.

— И чем же нам сражаться, брат епископ? Даже его святейшество папа римский глух к нашим прошениям.

— Его святейшество — наш покровитель, наш владыка.

— Однако вместо солдат он шлет лишь пустые эпистолы и свою благосклонность. В строю осталось всего семь сотен рыцарей, четыре тысячи испанских солдат и столько же мальтийских новобранцев.

— Они тоже под защитой Господа. Его милостью мы выстоим.

— Против тридцати тысяч сарацин? Или сорока тысяч?

— Против миллиона язычников.

Со скамьи встал другой рыцарь.

— На Родосе, укрывшись за высокими стенами, нас было девять тысяч, и мы сдерживали турок полгода.

— Именно так, — кивнул епископ. — На Мальте мы вновь задержим врага.

Вмешался один из бейлифов:

— Не более чем на несколько недель. Форт Сент-Эльмо стоит у подножия горы Скиберрас, а здешние стены просматриваются с холмов Коррадино. Турки захватят холмы и пушками разобьют нас в прах.

— Тогда в прах мы и обратимся. Наше дело свято.

— Если мы останемся здесь, наше дело и вера обречены.