Читаем Кровавые скалы полностью

Вероятно, они высадились под покровом ночи и затопили лодку в надежде обосноваться надолго. Сарацины могут быть серьезно вооружены, и их, возможно, больше, чем предполагалось. Или же они плод детского воображения? Мальчик, который слишком долго прожил на берегу, целыми днями гарпунил рыбу, а по ночам ел морских ежей, мог тронуться умом и утратить рассудок. Гарди сам все разведает.

Он заботливо шлепнул Гелиоса по боку и обратился к мальчику:

— Что ж, дадим бой врагу.

— Я не подведу вас, сеньор.

— И не станешь подвергать себя опасности, чтобы мне не пришлось выручать тебя из беды. Ты будешь подчиняться мне во всем.

— Слушаюсь.

Приземистая обветшалая хижина представляла собой заброшенное, возведенное для уже позабытых целей строение, которое постепенно разваливалось, оседая на окружавшую его прибрежную скалу. Вот где мальчик и его дворняга нашли приют и отдых. Не каждый станет сюда заглядывать. Но сейчас там кто-то был.

Гарди лег на живот, наблюдая за входом; острые края серых камней впивались в кожу, иглой вонзилось в спину напряжение. В хижине темно. Ни единого признака обитателей, ни одного часового. Но Гарди знал, что Люка не ошибся. Годы, проведенные среди корсаров, обострили его чувства и научили настораживаться, предчувствуя опасность. Определять присутствие врага по звукам, запахам, содроганию воздуха. Морские волны все так же накатывались на берег; облака продолжали плыть своим едва различимым курсом. Но атмосфера изменилась. Здесь были турки.

Вновь появился Люка — он по-обезьяньи вскарабкался на проломленную известняковую крышу жилища, сжимая в руке глиняный шар. Дымовой горшочек. Зажженный фитиль потрескивал. На мгновение мальчик остановился, балансируя на краю, чтобы насладиться своей ролью, а затем подался вперед и метнул взрывчатку в дыру. В точности как и было велено. Пустота под ним извергла клубы серного дыма — удушливого, слепящего, едкого от скипидара. И тут показались сарацины. Они вывалились наружу, кашляя и протирая глаза.

На свет, спотыкаясь, выбежали пятеро. Один был объят пламенем и бешено колотил руками по одежде. Он упал первым. Стрела Гарди пронзила его грудь, остановив яростные движения и оборвав крики. Вторая стрела поразила крупного воина, слепо рубившего воздух саблей.

Гарди поднялся и обнажил меч. Он столкнулся с численным перевесом врага и уравнял шансы, но оцепенение после взрыва постепенно проходило, и оставшиеся в живых турки быстро оценили ситуацию. Они растянулись полукругом, обступая противника. Воины обходили Гарди с флангов, сжимали кольцо. Солнце блестело на изогнутых клинках и коротких кинжалах. Кристиан видел лица магометан, чувствовал на себе средоточие их напряженного внимания. Для стрельбы из лука не оставалось времени. Он принял устойчивую позицию и приготовился к схватке.

Вперед выступили двое, но неожиданно стук камня о череп оборвал атаку. Центральная фигура в группе нападавших медленно опустилась на колени, глаза закатились. Позади, на крыше, триумфально сжимая пращу, Люка танцевал джигу победителя. Он точно поразил цель. За те мгновения, пока остальные турки колебались, а сарацин слева обернулся, чтобы противостоять новой угрозе, Гарди решил вступить в бой.

Лязгнула сталь. Кристиан отскочил назад, приманивая противника и выкрикивая ругательства. Взбешенный осман кинулся вслед и, вне себя от ярости, набросился на Гарди. Глаза и мускулы сарацина выдавали его свирепость и неимоверное напряжение сил. После обманного выпада Кристиан парировал и ударил его в грудь. Турок блокировал клинок, резким движением запястья очертив саблей круг. Он хорошо фехтовал, но даже самые лучшие поединщики ошибаются и спотыкаются, когда им в глаза кидают песок и бьют ногой в пах. Турок был не уличным драчуном, а всего лишь оттоманским солдатом. Он растерялся. Попытался стереть песок с лица, гневно что-то кричал и неуверенно шел вперед. Гарди пропустил турка мимо и, подтолкнув ударом кинжала в спину, обезглавил падающего врага.

Последний осман взвыл от отчаяния, осознав безвыходность своего положения, но не сдавался. Он низко приседал и каждый раз резко подпрыгивал, отбивая удары. Таков был танец последней надежды. Гарди наспех вытер меч о парусиновые штаны безголового противника. Вежливо улыбнувшись сопернику, Кристиан заговорил с ним на его родном языке:

— Твои собратья погибли. Сдавайся или присоединишься к ним.