Хлопок ладоней — и в шатер втащили упирающихся узников. Аудиенция не продлится долго. Сулейман пил шербет, а его бесстрастные глаза взирали поверх золотого кубка. Несчастные были генуэзскими купцами, шпионами — их обнаружили, когда те следили за флотом, отмечая численность войск и записывая секретные послания невидимыми чернилами на пергаменте, предназначенном для отправки на Мальту. Буквы, начертанные лимонным соком, можно прочесть, подержав бумагу над горящей свечой. Переодетые торговцами вражеские лазутчики сознались, уступив настойчивому обаянию палача. Султан чувствовал во рту острый аромат фиалок. Вкус к пыткам, ко всем видам турецкой казни, равно как и ко всему османскому, приобретается со временем. Закованные в кандалы пленники стояли на коленях, умоляя и дрожа от страха. Что ж, они служили ложному господину, падали ниц пред ложным троном. Приговор вынесен уже давно.

Занавес убрали в сторону, чтобы намеренно показать несчастным, какая казнь их ожидает. Расплавленный свинец. И все-таки неверные не могли пока осмыслить происходящего. Сулейман сидел, застыв в полной неподвижности. В такой же позе он наблюдал за убийством своего первого сына, когда глухонемые убийцы боролись с принцем в попытке затянуть на его шее тетиву. Возились долго. Казнь обреченных шпионов — дело не столь хлопотное. Похоже, пленники наконец уразумели, что должно произойти. Возможно, подействовал запах дыма или жар близкого пламени. Быть может, они все поняли, когда им силой запрокинули назад головы и заставили раскрыть рты. Так легче кричать и пить.

Когда раздались предсмертные хрипы, Сулейман подумал над иронией ситуации. Прислужники христианских собак испускали последний вздох, но он и сам прибегнул к хитрости и услугам лазутчиков. В самом сердце ордена иоаннитов, в близком окружении великого магистра, Жана Паризо де Ла Валетта, скрывался изменник, шпион. Он уже указал все оборонительные позиции, подробно сообщил о количестве вражеских орудий и солдат, их боевой готовности и размещении. Вскоре изменник обрушит скалы на головы собратьев, сдаст остров своему османскому повелителю. Такова воля Аллаха. Всевышний благоволит к истинно верующим. Султан осушил кубок, отерев насухо тонкие, искривленные в унынии губы.

Оставляя позади минареты, купола и поросшие кипарисами холмы Константинополя, армада двигалась клином вдоль побережья. Весла поднимались и опускались, треугольные паруса полнились бризом, а рыбацкие каики мелькали между кораблями, когда громадный флот проплывал мимо. Зрелище было грандиозное. В авангарде шли суда командующих: резная позолоченная галера Мустафы-паши и величественный шестидесятивосьмивесельный левиафан с адмиралом Пиали на борту. Над кормой второго корабля реял стяг Великого Турка[7], конские хвосты трепетали под золотой сферой с полумесяцем. Штандарт извещал всех о начале кампании и пророчил уже предопределенный исход. Султан принял решение, и он победит.

Глава 1

Страх расползался по острову Мальта. Он явился вместе с пылью и ветром, людским шепотом, щелчками кнутов и скрипом запряженных ослами повозок. Иногда по воздуху плыли доносившиеся издалека рокот канонады и гул грохочущих выстрелов. Пальба шла полным ходом: все строения, расположенные по ту сторону обнесенных стеной деревень Большой гавани — Сенглеа и Биргу, — разрушались до основания. Это лишь усиливало напряженность, ускоряло торопливую суету. Здесь жили отважные люди, закаленные жизнью и привыкшие к набегам и нападениям разбойников с Пиратского берега[8], уводивших пленников в рабство. Но на сей раз все было иначе. Народ собирал пожитки, подгонял детей, уводил подальше скот. Разрозненные группы беженцев направлялись в глубь острова к Мдине мимо перекопанных заброшенных полей, с которых уже убрали невызревший урожай. Они не оставят врагу ничего, кроме выжженной земли и камней. По приказу великого магистра Ла Валетта и рыцарей ордена Святого Иоанна. Шла середина мая 1565 года. Войны было не избежать.

По тропинке вдоль берега на восточной оконечности острова бежал рысцой крупный серо-стальной масти андалузский жеребец. На боку у всадника висел меч, а на спине был лук и колчан со стрелами. Однако на седоке отсутствовали привычные доспехи и какие-либо знаки отличия, которые бы указывали на его звание или положение. Высокие сапоги были истоптаны, а бригантиновый жилет выцвел — малиновый бархат спереди полинял от морской влаги, внутренние металлические пластины и позолоченные медные застежки расшатались от носки и драк. Всадник был высокий, сильный, поразительно привлекательный юноша с зоркими голубыми глазами и лицом северного европейца. Он уверенно держался в седле, а линия подбородка выдавала в нем стойкость бывалого солдата. Шрам от мушкетного ранения на виске свидетельствовал о некогда выигранном сражении и едва не потерянной жизни. Звали его Кристиан Гарди.