Читаем Кровавые скалы полностью

Неискушенному наблюдателю маленький средиземноморский остров и архипелаг, куда султан посылал свое войско, показался бы целью весьма ничтожной. Но сам Сулейман I Великолепный едва ли был человеком неискушенным. Как ни была ничтожной и проклятая скала, эта никчемная груда известняка. Как песок в глазу способен разозлить великана, так и безжизненный клочок суши под названием Мальта способен отравить и подорвать устои и благополучие турок. В этом заключалась его ценность. Остров располагался в проливе между Сицилией и Северной Африкой и отделял восточное Средиземноморье от западного, угрожая сдавить беззащитное горло османских торговых путей. Сулейман оказался в весьма затруднительном положении, которое со временем делалось невыносимым. В 1522 году он захватил остров Родос, навеки изгнав христианских воителей, этих фанатичных рыцарей благородного ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Не осталось в них и капли благородства. Они пираты, изуверы, посвятившие себя разжиганию войны против истинной веры; воры, которые грабили купцов, нападали на порты, держали подданных султана на цепи в зловонных подземельях и, как рабов, приковывали к веслам на своих разбойничьих галерах. За восемь лет после ухода с Родоса они собрались с силами и осели на Мальте. Остров предоставил им убежище и стал форпостом, позволив совершать вылазки и наносить удары по исламскому миру. Оскорбление следовало за оскорблением, унижение громоздилось на поругании. Даже торговое судно самого Кизляра-аги, направлявшееся в Константинополь, эти мародеры захватили неподалеку от острова Занте. Они были вездесущи. До сего дня. Султан совершил ошибку, проявив милосердие и позволив им покинуть Родос живыми. Оплошность же рыцарей состояла в том, что они вновь пробудили его гнев. Он их раздавит.

Новый раскат фанфар — и два полководца предстоящего похода приблизились и, низко пригнувшись, застыли в почтительном поклоне. Сулейман неторопливо наблюдал за самоуничижением подданных. Абсолютная власть не терпит поспешности. Пред ним был Мустафа-паша, главнокомандующий наземными войсками, безжалостный ветеран Персидской и Венгерской кампаний, потомок Бен-Велида, знаменосец пророка Мухаммеда. Он участвовал в сражении на Родосе и на Мальте завершит начатое. Рядом стоял адмирал Пиали, командующий галерами, влиятельный человек с обширными связями, ставший зятем наследника престола, Селима, и к тридцати пяти годам уже снискавший славу грозы итальянского побережья. Соратники, верные слуги, желавшие лишь одного: изгнать иоаннитов с их укрепленного острова и всех христиан со Средиземноморья. Конечно же, полководцы окажутся не единственными в пантеоне и диаспоре ислама — к ним присоединятся и те, кто остался предан, кто жаждал удостоиться чести служить султану. Хассем, губернатор Алжира; Салих, реис[2] Салика; Эль-Лук Али Фартакс, самый грозный турецкий пират в Эгейском море; но прежде всего Драгут — Меч Ислама — легендарный корсар и губернатор Триполи. Священная война, демонстрация силы, захват новых земель. Все было готово.

Сулейман поглаживал седые завитки длинных усов и раздвоенной бороды.

— Вы готовы покарать неверных?

— Почти сорок тысяч воинов уже на борту, Божественный. — Почтение и торжественность лежали на Мустафе-паше тяжким бременем. — Непобедимая армия. Недолго придется, выкуривать гадюк из логова.

— Мы быстро срубим им головы.

— Они малы числом и слабы, Божественный.

— Пока с нами сила Аллаха, вес и мощь наших осадных орудий и аркебузиров, превосходство янычар, завоевателей Буды, мы истребим их.

— Они обратятся в пыль, Божественный. Несколько сотен рыцарей-христиан, несколько тысяч испанских солдат, горстка местных островитян, простых крестьян и рыбаков.

— Рыбаков, которые станут вылавливать из моря собственные поруганные тела.

— Защитники трепещут и скрываются в фортах, содрогаются пред твоим божественным величием и славой ислама.

Султан кивнул:

— Их уже бросили. Правители Запада оставили их на произвол судьбы. На помощь никто не пришел, не выслали подкреплений ни Рим, ни Испания, ни Австрия, ни Германское королевство. Даже вице-король Сицилии медлит, отказывая в помощи и поддержке великому магистру и его войску. И все же мальтийские пираты продолжают готовиться.

— Тщетно, Божественный.

— Сокрушив их, мы получим прекрасную возможность продолжить наше великое дело.

— Пристань, остров и прямую дорогу к самому чреву Европы, Божественный. Их ничто не спасет.