Читаем Кровавые легенды. Европа полностью

Савар привязал к пристани сигнальный конец – четырехсотфутовый[5] канат с чугунной чушкой на конце, которую мы опустили в подводный проход. Грузило достигло глубины семидесяти футов. Руже, старшина группы, нырнул, чтобы проверить, куда легла чушка, и, обнаружив ее на скальном выступе, протолкнул дальше – на глубину ста футов. Глядя на синие от холода губы вернувшегося Руже, Савар азартно потер ладони.

До войны водолазы изучили лишь часть пещеры, глубоко не продвинулись, потому что воздушный шланг опасно терся об острые выступы. Мы прочитали письменные отчеты и сразу же забыли о них. У Савара созрел план парной разведки.

Публика на известковых скалах одобрительно загудела, когда я и Савар стали облачаться в легкие скафандры. Я чувствовал холод, он исходил из наполненной водой впадины, проникал под шерстяное трико и зябко растекался под кожей. Темнело, на берегу горели бензиновые факелы, но там, куда мы собирались, всегда была ночь. Я помахал толпе и представил, что среди зрителей есть та, которая с неспокойным сердцем будет ждать моего возвращения. Савар усмехнулся, будто знал, о чем я думаю. Его, в отличие от меня, не тяготил свободный полет в амурных делах.

Руже навьючил мне на спину трехбаллонный акваланг. Я проверил пояс, на котором висели груз, нож, водонепроницаемый фонарь, запасной мини-акваланг, футляр с рулеткой, миллиметровкой и карандашом. Переживая, что балласт помешает плавучести, я надел ласты, взял в руку другой фонарь и прошлепал к спускающейся в воду лесенке. Глубиномер был у Савара. Через правое плечо мой друг перебросил кольца запасного трехсотфутового каната, который мы собирались нарастить на канат с грузилом, если понадобится. «Не если, а когда», как сказал бы Савар.

Третий канат, двадцатифутовый, связывал нас друг с другом, как цепь – половинки книппеля.

«Сигналы, – сказал стоящий рядом Руже; обветренными руками он сжимал сигнальный конец, нашу связь с надводным миром. – Повторим». К нам подошел Савар: «Один раз – натягиваешь, два – травишь, три – тащишь наши бренные душонки наверх». Руже кивнул.

Я тяжело присел, поплевал на стекло резиновой маски, сполоснул его в озере, натянул маску и прикусил мундштук. Теперь за каждым моим вдохом и выдохом будет стоять крошечный, размером с тыквенное семечко, клапан.