Читаем Кризис полностью

На другой же день, 2 июня, группа возмущенных горожан ворвалась в Кремль, требуя выдачи главных «бояр-злодеев». К ним присоединилась и часть обозленных стрельцов. Восставшие подожгли Белый город и Китай-город, разгромили пару десятков чиновничьих домов, кое-кого из ненавистных бояр за-били насмерть. Царю пришлось вступать с бунтовщиками в переговоры[44]…

Все перипетии восстания описывать смысла нет, они довольно известны. В современной истории Соляной бунт, как и Медный, считается едва ли не основным событием XVII века, по крайней мере — знамениты они куда более, нежели многочисленные успехи правления Алексея Михайловича, к коим относятся: присоединение Украины, части Сибири, Дальнего Востока; победы в военных походах; реформа управления и Соборное уложение.

Спроси, к примеру, какие мирные договоры и с какими странами были подписаны при Алексее Михайловиче — большинство толком и не вспомнит, при том, что эти дипломатические успехи имели для России последствия глобальные и беспрецедентные. Зато словосочетание Соляной бунт прочно сидит в нашей памяти.

Только был ли он, в сущности, этот самый бунт — бунтом?

Как и в случае с бунтом Медным, масштабы его потомками изрядно преувеличены. Собственно, это и бунтом-то или восстанием назвать можно только с очень большой натяжкой.

Восстание москвичей выглядело для того времени так же… ну, как если бы в наши дни толпа постояла денек у Кремля с антиправительственными лозунгами и плакатами.

А как же сгоревший Китай-город? Разгромленные дома? Самосуд над боярами? — спросите вы.

Да очень просто. Любые события оценивать следует не с высоты дня сегодняшнего, а по меркам того времени, когда они происходили.

Для XVIII века дуэли — делом были вполне обыденным. Если же сегодня офицеры российской армии начнут палить друг в друга из табельного оружия — это вызовет шок и оторопь.

Работорговля для нас, нынешних, является абсолютной дикостью, не укладывающейся в сознании; до 1861 года же — являлось совершенно нормальной практикой: и у Пушкина были крепостные, и у Лермонтова. (Знаменитая «болдинская осень» названа по нижегородскому селу Болдино, где у Пушкиных находилось родовое имение вместе с крепостными, разумеется. Да и Арина Родионовна — чай, не из дворян была бабушка.)

Это мы не к тому, что нужно оправдывать жестокость и варварство предков, вовсе нет. Просто воспринимать исторические реалии XVII века, взглядом из XXI столь же абсурдно, как играть в подкидного дурака шахматными фигурами на 64 клетках.

Достаточно сравнить масштабы Соляного бунта с тем, что творилось в то же время в соседней Европе, и многое увидится совсем иначе.

1649 год… В Германии только что окончилась Тридцатилетняя война. Католики и протестанты долго делили страну. И поделили… без третьей части населения. Сожженные заживо и посаженные на колья исчисляются десятками тысяч, если не сотнями.

1649… Год начала Английской революции. И тоже — десятки и десятки тысяч жертв.

Для просвещенного европейца той эпохи несколько растерзанных бояр — просто не замечалось хронистами, какой уж там бунт!

Вот в Англии — да, бунт. Точнее, в Ирландии, где в том же (!) 1649 году возжелавшие независимости католики были растерзаны войсками демократа и республиканца Оливера Кромвеля. По разным данным в кровавой бане погибло от 20 до 30 % (!!!) взрослых ирландцев…

Впрочем, для юного Государя «соляные» погромы стали, конечно же, событием из ряда вон выходящим; это был первый социальный кризис при его правлении.

По молодости на решительные и жесткие меры он не отважился, предпочел не подавлять беспорядки железом и кровью, а договариваться с повстанцами полюбовно.

Жалованье «служивым» было возвращено, взыскание «соляной недоимки» отменено. Двоих наиболее ненавистных народу бояр отдали толпе на растерзание. Главу правительства боярина Морозова — сослали в монастырь, даром, что был он воспитателем («дядькой») царя.

Кромвелъ Оливер (1599–1668) вождь Английской революции, лорд-протектор (русск. хозяин, господин-защитник) Англии.