Читаем Кризис полностью

После смерти Петра возвел на престол его вдову Екатерину I, обручил свою дочь с петровым внуком и стал фактическим правителем страны. Однако пал в итоге жертвой интриг. В 1727 г. был обвинен зятем в измене и казнокрадстве, сослан из столицы в Сибирь, где вскоре и умер.

В общей сложности имущества у него конфисковали на 14 миллионов рублей, часть из которых хранилась в заграничных банках. Для сравнения — весь годовой бюджет России составлял тогда менее 7 млн руб.

В 1722 году появился знаменитый налог на бороды. Горожане, решившие сохранить растительность, принуждались платить немыслимые деньги — от 30 до 100 рублей ежегодно. Сумма была запредельной. Крестьяне, слава богу, сидя дома, ничего не платили, иначе Петр молниеносно получил бы восстание похлеще разинщины. Крестьянские бороды облагались налогом только в городе. Так что коли поехал, че продать, али купить на базаре — гони копеечку.

Кстати, подати, схожие с петровскими по абсурдности, изобретали и позже. Во время Великой Отечественной войны были введены налоги на холостяков, одиноких и малосемейных.

В 1944-м — появился налог на бездетность; вроде, как сбор дополнительных средств для многодетных матерей. Этот налог, 6 % (!) зарплаты, не имел аналогов в мире, и существовал только в СССР, и почему-то в Монголии.

Но в СССР — эти случаи были единичными, вызванными обстоятельствами чрезвычайными (при том, что налог на бездетность благополучно дожил до распада Союза). При Петре же подати на бороды, солому, гробы, свадьбы, похороны (это не шутка, увы) шли валом, как бы наглядно подтверждая изречение Фомы Аквинского, что налоги — есть дозволенная форма грабежа. (Вот уж — простите за каламбур — действительно похоронные налоги!)

Но вот в 1710 году составили, наконец, государственный баланс, и ахнули. Дефицит бюджета — 500 тысяч рублей! Сумма по тем временам колоссальная.

Как быть? Петр тут же предложил где-нибудь взять взаймы.

У кого-нибудь. Но в России денег ни у кого не осталось, всех уже обобрали. Попытался было царь «тряхнуть» Меншикова. Александр Данилыч отговорился тем, что сам еле сводит концы с концами[45].

Иностранцы денег тоже не давали. Уже знали, что Петр долгов не возвращает в принципе.

Тогда сделали проще простого… Да так, что бюджет стал сугубо профицитным! Подсчитали сумму, необходимую для содержания армии, разделили ее на число податных дворов, и с каждого взыскали то, что причиталось: по 80 копеек — с носа.

С тогдашними льготниками — государственными крестьянами — обошлись даже суровее, чем с остальным людом. Оброк помещикам они не платили. А значит, и денег свободных у них должно быть больше. Петр установил им налог в 1,5 раза выше — 1 рубль 20 копеек. Так задолго до Зурабова (не к ночи будь помянут!) на Руси прошла своего рода монетизация льгот, первая в отечественной истории.

Что 80 копеек, что рубль двадцать — сумма для простого люда оказалась неподъемной. Платить такую подать люди не могли чисто физически. В 1725 году по подушной подати насчитывался аж миллион (!) недоимок; к 1748 году она возросла до 3 миллионов, а к 1761 — до 8 миллионов.

Результатом расстройства экономики стало как бы «исчезновение» примерно четверти всего населения России. Не только из-за смертности (даже умирать было накладно! родственникам пришлось бы платить потом налог на похороны!), но из-за бегства или ухода в разбойники. С 1719 по 1727 год в стране числилось беглых 200 тысяч человек — столько же, сколько в Российской империи всего было дворян и чиновников.

Крупные шайки то ли разбойников, то ли повстанцев, контролировали целые уезды. Иногда, чтобы освободить своих товарищей, они даже штурмом брали города; нередко солдаты из гарнизона уходили потом в леса вместе с ними.

Бывало и наоборот: разбойники, устав от рискового промысла, сами забривались в солдаты. В общем, бардак стоял несусветный.

Уже много после Петра все «царствование Елизаветы было полно местными бесшумными возмущениями крестьян, особенно монастырских. Посылались усмирительные команды, которые били мятежников или были ими биваемы, смотря по тому, чья брала. Это были своего рода пробные мелкие вспышки, лет через 20–30 слившиеся в пугачевский пожар»[46].

Да и сама пугачевщина во многом — следствие дефолта времен Петра. Пример дефолта, который никто никогда не «лечил». Давно известно, что нелеченные болезни — самые опасные и вредные.

Да-да, именно дефолта! При всем своем величии и доблести Петр I просто-напросто довел страну до ручки. Экономика напрочь оказалась подорванной: чем больше изобретал царь налогов, тем хуже обстояли дела.