Читаем Кристиан (СИ) полностью

В комнате был приглушен свет и пахло благовониями. Тяжелые шторы из медового цвета бархата добавляли комнате золотистого свечения. Шинджу, спешившая выполнить поручение Софано, уже приготовилась всыпать порошок в бокал с клубничным сорбе, предназначенный маркизе, когда ее неожиданно схватили за запястье. Испугавшаяся женщина едва удержалась от вскрика. Ихара, как истинный японский воин, был бесшумен, и поэтому она не заметила его, оказавшегося у нее за спиной. Теперь же руку японки словно тисками сжимали его пальцы.

– Пусти!

– Н-нет.

– Ты что! – мадам Хоши попыталась воззвать к разуму юноши, решив, что он не в себе. – Это просто снотворное! Так надо!

– Это яд! – отрезал Ихара.

Дама собиралась возразить, но в соседнем помещении послышался гул голосов и женский смех.

– Ах, дорогая Атенаис, здесь так весело! – раздался чей-то возглас.

В следующее мгновение самурай вдруг закинул ее себе на плечо таким образом, что Шинджу повисла у него за спиной вниз головой.

– Сумасшедший! Отпусти меня сейчас же! – воскликнула на японском женщина.

Касэн никак не отреагировал на ее крики и попытки вырваться. Словно тень, он проскользнул между тяжелыми шторами и вместе со своей ношей исчез в соседнем помещении.

Пока Ихара шел по пустым коридорам особняка, то и дело замедляя шаг, прислушиваясь, и вновь ускоряясь, мадам Хоши колотила его всюду, куда могла дотянуться. И терпению самурая может прийти конец. Чтобы утихомирить неудачливую отравительницу, молодой человек довольно сильно ударил красотку по мягкому месту, обтянутому лимонно-желтым невесомым шелком платья. Шинджу, а точнее ее задетая гордость, вместо того чтобы притихнуть, завопила еще громче.

– Негодяй! Головорез! Олух! Как ты смеешь прикасаться ко мне!

Ихара, сам обескураженный своей выходкой, поставил японку на ноги и тут же получил звонкую оплеуху. Женщина собиралась продолжить перечень эпитетов, адресованных ему, но юноша успел зажать ей ладонью рот.

Нападать на японскую женщину, как бы хрупка и мала ростом она ни была, – предприятие довольно рискованное. В эпоху Эдо жены знатных японцев стали использовать для самозащиты… канзаши. Да-да, именно украшение для волос. Японка могла заколоть того, кто на нее покусится, шпилькой. К слову, Шинджу всегда носила в волосах роскошное украшение из серебра. Поэтому Ихара, окинув взглядом сложную прическу красавицы, значительно пострадавшую из-за столь грубого обращения, вдруг осторожно вынул серебряную острую шпильку из ее волос, и засунул ее себе за пояс.

– Чтоб не потерялась, – объяснил юноша, заметив, как взмыли вверх тонкие брови госпожи Хоши.

Коридор был освещен только лившимся с улицы светом фонарей, украшавших подъезд к особняку. В этом дымчатом свете они увидели подъехавшую к ступеням карету и выходящего из нее Людовика. Здание уже оцепила его охрана.

– В-видите? – прошептал Ихара, почти касаясь губами уха японки. – Как т-только вы выйдете отсюда, вас тут же арестуют.

– Но…

Юноша не дал ей сказать, снова подхватив мадам Хоши на руки и отправившись дальше.

Наступила уже глубокая ночь, когда они оказались на каменной пристани Сены. Ихара бросил лодочнику несколько монет и прыгнул в лодку. Так тихо прыгнул, словно кот – лодка почти не покачнулась на глади реки. Он подал руку Шинджу. Та спустилась и присела на скамейку, чуть поморщившись. Видимо, шлепок Ихары был не таким легким, как тот считал.

– Ты не подумал, что наше исчезновение заметят? – возмущалась, сидя в лодке, Шинджу.

Ихара едва расслышал ее слова в плеске воды, когда лодочник налег на весла.

– Д-думал, – кивнул он.

Они говорили по-японски и не боялись, что их поймет посторонний.

– И как же ты объяснишь наше бегство?

– Объяснение может б-быть только одно – любовная связь.

– О нет! – мадам Хоши похолодела. – Нет! Граф и графиня ведь тоже узнают обо всем!

Щеки ее заалели, губы задрожали. В этот момент всегда уверенная в себе Шинджу выглядела жалкой и растерянной.

– Д-другого выхода нет.

– Так нельзя! – японка готова была умолять его вернуться. – Пожалуйста, Ихара!

Овладевшая ею паника удивила его.

– А п-почему тебя это пугает? – усмехнулся самурай.

– Но как же… Я и ты… Это как-то…

В ее голосе ему почудилось пренебрежение.

– Яп-понял, – бросил он мрачно.

– Ты не понял! Я хотела сказать, что все знают – у меня все-таки есть муж! Что подумают окружающие?И твоя княжна опять взбесится, – оправдывалась Шинджу.

Вскоре остались позади богатые особняки французских аристократов. Когда Касэн и госпожа Хоши вышли на берег, то поняли, что оказались в каком-то бедном парижском квартале – вокруг ютились друг у друга под боком тесно скученные дома, темные здания лавок и других заведений. Никакого освещения здесь не было и в помине. Идеальное место для воровских шаек!

Японка теперь молчала, озираясь по сторонам. Лодочник пояснил им, что это улица Лагранж, которая примыкает к Сене, и что если они пройдут дальше, то выйдут на площадь Мобер, на которой казнят преступников.

– Очень символично, – заметил самурай.

Шинджу бросила на своего спутника гневный взгляд, но промолчала.