Читаем Кристиан (СИ) полностью

На востоке только затеплилась заря, окрашивая горизонт в бледно-розовый оттенок, а город уже начал оживать. Стали появляться одинокие прохожие, спешащие на работу, хлопали ставни и двери мастерских и магазинчиков. Возле какой-то таверны Ихара заметил бродившую в поисках кусочка хлеба или обглоданной цыплячьей ножки собачонку. Юношапроворно поймал животное и буквально заставил его проглотить немного порошка из флакона. Через несколько минут собака уже корчилась в судорогах, а из ее пасти на каменную кладку мостовой летели клочки пены. Самурай многозначительно поглядел на Шинджу. Та в оцепенении смотрела на умирающую дворнягу.

Итак, смерть фаворитки короля во время визита его величества… Немыслимо! Иезуиты все рассчитали верно – яд подействовал бы практически мгновенно. Скрывать отравление, и маскировать его под болезнь им как раз было не выгодно. Напротив, все должны были понять, что мадам де Монтеспан была отравлена японкой по приказу самого сегуна Токугавы в отместку за отказ от торгового сотрудничества и проявление неуважения к японской миссии. Шинджу бы наверняка ждала тюрьма Шатле и пытки. Остальных членов японской делегации либо тоже арестовали бы, либо выслали из страны.

– Этот п-порошок… Зачем? Как вы решились на т-такое? – спросил Ихара, присевший над мертвой собакой.

Шинджу медлила с ответом. Не могла же она признаться, что ее заставляют иезуиты. А ведь именно из-за того, что она спала с ним, изменяя супругу, сейчас ее грязно шантажируют. Как это все гадко и унизительно!

– Знаешь, Ихара… Меня все время все обманывают, – произнесла она. – Мне сказали, что это не яд, а снотворное.

Молодой человек поднялся.

– К-кто? Кто сказал?

– Я не могу ответить.

Ее целью было пробудить в нем жалость и сочувствие. Для этого и врать не нужно было. Шинджу действительно чувствовала себя паршиво. Что будет, если Франсуа узнает о ее отношениях с его пасынком? Сейчас он считает ее шикарной женщина, а после такой новости решит, что она всего лишь грязная шлюха и мужская подстилка. И этот яд… Даже представить страшно, что бы могло быть, если бы ей удалось подсыпать его маркизе.

– Тот, кто попросил это сделать, толкнул вас на п-преступление.

Сейчас Ихара подумал, что японский след в покушении на Монтеспан бросил бы тень не только на госпожу Хоши, но и на Ману. Но мысль эта быстро сменилась другими размышлениями. Касэн – воин, подковерные игры не особо его интересовали.

– Ты считаешь меня чудовищем, потому что решилась на такое? А я просто хочу жить, –сказала госпожа Хоши, отводя глаза.

Ихара не понял смысла этой фразы. На дороге как раз появился первый экипаж, и юноша потянул свою спутницу к нему.

Да, Шинджу боялась пасть в глазах Франсуа. Но еще больше она страшилась приезда мужа. А именно этим ее пугал Софано.

В карете оба молчали. Ихара время от времени поглядывал на госпожу Хоши. Бесспорно красавица. И наслаждение она ему дарила такое, что мало какая женщина сумеет. Но отталкивало его то, что слишком уж высокого мнения она о себе была. Не такими своенравными обычно были японки. А эта может и насмешку себе позволить, будто он не воин, а наивный юнец, на котором можно проверить действие своих чар. А как с Маной себя ведет! Молодой человек вспомнил, что давно собирался об этом поговорить с Шинджу. Вот сейчас как раз случай подвернулся. Но когда завел разговор, та взглянула на него зло и даже хмыкнула.

– Что, за княжну свою надумал вступиться? Я хоть и не добра с ней, а она почему-то от тебя назад в Японию бежать хочет. Со мной просится. Не больно умна, раз думает, что Токугава ее простит.

– А вы… разве умны, если назад едете? В руки т-тому, кто… столько горя вам п-принес. И в вас не много чести и благородства, если вы родную п-племянницу, оставшуюся сиротой, отталкиваете, насмехаетесь над ней и за глаза говорите недоброе!

– Думай, кому ты это все говоришь, самурай! – резко сказала Шинджу.

– И вы д-думайте! В д-доме моих родителей живете, за одним столом с ними едите, с матерью моей сдружились, а я для вас по-прежнему купленный раб из низов?

Шинджу дернулась, желая что-то ответить, но упоминание о родных Касэна и, особенно, о дружбе с графиней ее охладило.

– Поэтому ты так груб со мной? – вдруг тихо спросила японка.

Ссориться с ним и отталкивать нельзя было. Вовремя спохватилась, что и так лишнего наговорила.

– Я.. разве г-груб? Не хочу, чтобы вы с Манами ссорились, чтобы между вами б-была вражда. Как она тогда жить станет, если вы ее оттолкнете?

Женщина молчала.

– Все уже свершилось, – вдруг сказал Ихара. – Жизни каждого из нас п-перевернуло и искалечило то вторжение во дворец Иоири. Но в-видимо такова была воля богов, которые мудрее нас. Они решили, что так должно быть. И с этим нужно смириться.

– Смириться? – эхом повторила Шинджу и глаза ее сверкнули ненавистью.