Читаем Криминал-шоу полностью

Нет, не то. Словно мелкий хулиган упрашивает участкового отпустить его на волю. Игорь поднялся с колен, прилег на скрипучее ложе, пристроил изувеченную руку попокойнее. А все равно стало хоть чуть да легче. Э-эх, если б по-настоящему помолиться! Да-а... Проклятое воспитание! И мать, и отец Игоря - оба учителя - сами взросли атеистами и его воспитали твердолобым материалистом. Уже в последние годы Игорь хотел было самостоятельно прийти к вере (особенно Достоевский на это его подвигал), но пока не удавалось. Уже здесь, после университета, он делал однажды телеинтервью с епископом Парфением. Как раз праздновалось тысячелетие крещения Руси и впервые было дозволено комначальством пообщаться журналистам со служителями культа. Когда съемки интервью закончились, Игорь решился-таки на то, о чем давно мечтал - попросил: помогите, Ваше преосвященство, приобрести Библию. Владыка вроде даже и с охотою пообещал: кончатся торжества - позвоните...

Потом Игорь звонил и раз, и пять, но, увы, слово владыки оказалось мало весомым. А потом Библия появилась в "Букинисте", Игорь купил сразу же за большие деньги. И... Сейчас Библия стоит на книжной полке, закладка так и осталась на середине пути, на 737-й странице, где начинается книга притчей Соломоновых. Опять, как и во многом, не хватило у Игоря запала, не достало пороху. Так и остался он наедине с этим безумным, полным случайностей, миром...

Игорь, видно, задремал, потому что испугался, вздрогнул от шума скрипнула входная дверца. Он приподнялся, вгляделся, тревожно щурясь, Вадим. Слава Богу! Парень спустился, в руках - два толстых бутерброда с копченой колбасой, помидорина, пепси.

- Который час?

- Половина седьмого утра. Мы сейчас уезжаем. Не забудьте, что я вам сказал. Останется одна старуха, но она глуха, нема и полуслепая. Пса я надежно зацепил. Так что не бойтесь.

Игорь торопливо завёл-поставил часы, выпил залпом тонизирующий налиток. Есть совершенно не хотелось, хотя подкрепиться перед решающим моментом не мешало бы. Теперь или пан или пропал. Вадим вывел его, опять в мешке, во двор. Моросил мелкий дождишко, на улице, чувствовалось, - хмурость, неують. Возвращаясь в бункер, Игорь впервые обратил внимание - дверца в него запирается на железную задвижку. Значит, поэт должен забыть ее задвинуть. Успел кинуть взгляд и на гаражные ворота - они были заклинены поперек железной трубой.

Для страховки Игорь решил выждать ровно час. Он завел в своем "Полете" будильничек, поставил звонок на восемь. Послонялся по подземелью, остановился у коробок: может взбодриться?.. Ну уж нет! Его почкам отбитым только яда сейчас и не хватает. Игорь прошел от нечего делать к голотелой экспозиции, поразглядывал. Чего здесь только не было: изящная реклама-календарь фильма "Эммануэль" с полуобнаженной обаяшкой Сильвией Кристель, репродукции с картин "Спящая Венера" Джорджоне и "Русская Венера" Ильи Глазунова, а рядом - грязнейшие плакаты-кадры из крутых порнушек типа "Срамные губы" и "Фаллос-убийца", с раскоряченными, расщеперенными сиськастыми существами, имеющими к женскому полу отношение весьма косвенное.

Игорь закрыл глаза, вспомнил Арину, последний их миг, позавчерашний, когда прощались. Он уже оделся в полумраке - горел только ночник над кроватью, - Арина встала проводить. Игорь страшно любил этот момент: присел на корточки, снизу вверх смотрел с наслаждением, как из пены одеяла появляется, открывается взору изумительно плавное тело любимой. Арина, преодолевая остатний стыд - они и любила открывать себя горячему взгляду Игоря и одновременно странно, совсем по-девичьи, еще стыдилась, - на несколько секунд застывала статуей, жарко и ласково шепча:

- Не надо на меня смотреть...

Потом тянулась за халатом, накидывала на плечи, а Игорь, продлевая томительный миг, обхватывал ее колени руками, не давал полам халата сомкнуться и - целовал, целовал, целовал ненасытно.

- О-о, не надо, хватит, - пристанывала Арина, - тебе уже надо идти...

А сама, обхватив голову Игоря нервными тонкими пальцами, еще сильнее прижимала его лицо к своему телу...

Зажужжал шмелем на руке "Полет". Всё. Игорь встрепенулся, мотнул головой, отгоняя расслабляющие волю картинки, пружинисто, оберегая левую руку, поднялся по лестнице. На двери, обитой фанерой, ручки нет Игорь кончиками пальцев здоровой руки поддел дверцу снизу, чуть приподнял, потянул - открылась. Он хотел прихлопнуть ее за спиной, но понял, что очутится в кромешной тьме. Щит дощатый над смотровой ямой оказался громоздким - пришлось помогать правой руке и головой.

В гараже тоже царил мрак, лишь снизу, из ямы, чуть подсвечивало да виднелись кое-где щели-ниточки вокруг ворот. Игорь на цыпочках подкрался, начал осторожно проворачивать, двигать трубу-запор. Она по краям входила в кольца, а посередине лежала в крюках-скобах, намертво фиксируя половинки ворот Игорь вывернул-вытащил из правого кольца конец трубы, вынес-приподнял ее из крюков подставляя плечо, вынул и из второго кольца, опустился на колени и бесшумно пристроил трубу на полу гаража.