Читаем Крёстный сын полностью

-- Стоп, -- перебил его Кайл. -- Не пори горячку, так только все испортишь. Нам она тоже небезразлична.

-- Небезразлична? Да что вы понимаете? Если с ней что-нибудь случится...

-- Мы себе никогда не простим, -- закончил Кайл. -- Пошли, нужно подготовиться.

Гвардейцы взяли Филипа под руки и чуть ли не силой потащили за собой. Он подчинился: друзья не сдадутся, а их помощь ему необходима.

-- Он ничего ей не сделает, женщины его не интересуют, -- сказал Шон. -- Хуже всего, если он узнает ее. Тогда станет поджидать тебя.

-- Тебе легко говорить, Шон. Он ненормальный, я с такими встречался. Ему все равно, кого мучить и убивать. И потом, кто-то из его охранников наверняка предпочитает женщин, он может приказать...

-- Хватит, не заводи себя! -- одернул его Кайл. -- Он все это может и непременно сделает, но только когда ты будешь смотреть. Не хочешь этого -- успокойся!

Они уже входили в свою квартирку.

-- Когда тебе откроют дверь? -- спросил Шон.

-- В полпервого ночи.

-- Сейчас одиннадцать, -- сказал Кайл. -- Только что пробили часы на ратуше, я считал.

-- Полтора часа! -- простонал Филип.

-- Фил, я уверен, она без сознания, -- снова попытался успокоить друга Шон. -- Он или стукнул ее по голове или усыпил чем-то, иначе была бы потасовка, и кто-нибудь да услышал. Он не тронет ее, пока она не очнется.

Филип только скрипнул зубами, прекрасно понимая, что при желании не так уж трудно быстро привести человека в сознание.

-- Ив права: ужасное чувство! -- пробормотал он.

Гвардейцы не стали уточнять, о чем он, и занялись сборами. Филип тоже не сидел сложа руки. Первым делом сорвал повязку с глаза, шнурок с волос и со злостью зашвырнул их в угол. Что-то подсказывало ему: Арман быстро узнает, кого похитил, и маскировка больше не понадобится. Потом он переоделся в максимально удобную для поединка одежду, достал пару ножей в кожаных ножнах и засунул за пояс. Проверил меч и взял второй, привесив себе на спину. Когда друзья были готовы, часы на ратуше пробили три четверти, до полуночи оставалось пятнадцать минут.

-- Пошли, -- распорядился Филип. -- Подождем у дома, вдруг она откроет раньше.

-- Кстати, а что мы будем с ней делать? -- спросил Кайл. -- Она может поднять тревогу.

-- Вырубишь ее своим знаменитым ударом в челюсть, -- ответил Филип без тени улыбки. -- Только бей крепче, уж очень она здорова.

Друзья вышли на улицу и быстрым шагом направились к дому Армана. Особняк возвышался темной громадой, лишь свет уличных факелов отражался в черных окнах. Бой часов в очередной раз возвестил им о времени: четверть первого. Филип и гвардейцы не стали ждать и потихоньку направились к торцу здания: там располагался черный ход. Стоило им подойти, дверь приоткрылась. Филип тут же нырнул внутрь и оказался в объятиях посудомойки.

-- Полегче, дорогая, полегче, -- он с трудом высвободился. -- Хочу познакомить тебя с парочкой друзей.

Не успела она ничего сказать, как вошедший Кайл мастерски вырубил даму мощным ударом. Для всех так и осталось тайной ее отношение к предложению заняться сексом с тремя мужчинами, хотя Филип в глубине души полагал, что она была на десятом небе.

Гвардейцы быстро связали бесчувственную посудомойку кухонными полотенцами, засунули ей в рот кляп и затолкали в кладовку. Филип не стал ждать, пока они закончат, и пошел к двери, ведущей в господскую часть дома. Он оказался в тускло освещенном несколькими свечами коридоре. Стены были затянуты яркой тканью с узором, изображающим райских птиц, порхающих среди букетов пышных цветов. Филип даже головой тряхнул, прогоняя рябь в глазах, вызванную этим аляповатым великолепием. В доме царила полная тишина. Вытащив меч из ножен, молодой человек стал медленно продвигаться вперед, тихо приоткрывая попадающиеся на пути двери. Все они вели в темные необитаемые комнаты с зачехленной мебелью. Когда он добрался до лестницы, из кухни вышли Шон с Кайлом. Филип махнул им, указывая, чтобы они поднимались наверх, а сам пошел вперед, в другую часть дома. Обойдя основание лестницы, он сразу увидел впереди в коридоре двоих людей короля, стоявших у одной из дверей. Молодой человек стремительно метнулся к ним, пара молниеносных ударов мечом, и телохранители осели на пол, даже не успев вытащить из ножен оружие. Филип толкнул дверь, она не открывалась. Не желая тупить свои ножи, он быстро обшарил одного из охранников и нашел короткий кинжал. Этого вполне хватило, чтобы подковырнуть собачку замка: дом был обычным жилищем, не рассчитаным на содержание пленников.

Филип распахнул дверь и вошел в темную комнату. Полоса света из коридора освещала большую кровать под балдахином, на которой, скорчившись, лежала полностью обнаженная Ив со связанными руками и ногами. Услышав, что кто-то вошел, с трудом подняла голову, левая сторона лица превратилась в сплошной синяк. Филип кинулся к девушке и стал перерезать веревки.

-- Он что-нибудь делал с тобой? -- выдавил через силу, замечая на ее спине несколько багровых вздувшихся следов от плети.

-- Нет, -- она сразу принялась растирать руки и запястья.