Читаем Крест в круге полностью

Первое время он не находил себе места, метался из угла в угол, разбрасывал по комнате белье и каждые пять минут колотил ногами в запертую дверь:

– Откройте! Умоляю, скажите, что с моими родными? Что с Вадимом?

Борису очень сухо отвечали, что его сын жив и ему больше не о чем беспокоиться.

– Как не о чем? – кричал в отчаянии Боря. – А где он? Что с ним? Что с Галинкой, Циклопом?

Но не получал больше в ответ ни слова.

По ночам он безутешно рыдал, и его прерывистые всхлипывания и стоны тонули в сырой от слез мякоти истерзанной подушки. Он страдал от душевной муки, от безысходности и бессилия. А еще впервые в жизни он страдал от одиночества. Он всем сердцем ощущал необходимость в людях, в их тепле и заботе, в любимых глазах, в завернутых «на дорожку» бутербродах, в детском крике, в толстых очках с заклеенным пластырем стеклом.

– Где мой сын? – Борис барабанил ногами в дверь. – Что с ним? Прошу вас! Умоляю вас: не отдавайте его в приют! Не отдавайте его в детский дом! Иначе он повторит мою судьбу!

Ему опять терпеливо отвечали, что его сын находится на попечении у Матвея Сергеевича Лифанова и не о чем больше беспокоиться…

Бориса лихорадило.

«Матвей забрал Вадьку себе! Моего сына! Моего наследника! Что это – сострадание, человеческое участие или претворение в жизнь зловещего, коварного плана? Чего больше в этом благородном на вид поступке: любви или мыслей о старухиных сокровищах?»

Он метался по своей крохотной комнате, плакал, потом часами сидел на кровати, уставившись в оцепенении на равнодушную стену в подтеках почти бесцветной краски.

«Все погибли… И Галинка, и Циклоп… И я тоже должен был умереть! Но я остался жить, и это – наказание! Возмездие за то, что я поверил старухе и всегда жил по написанному ею. За то, что я не нашел крест . Новая жизнь – это всегда искупление прежней. Награда или возмездие».

...

Через год тяжелых и безрадостных раздумий Борис понял, почему остался в живых.

«Все идет по кругу, но я должен уберечь своего сына от повторения моей судьбы. Нужно, чтобы он сам нашел крест и разорвал круг ».

Теперь почти все свое время Борис проводил за столом, склонившись над пожелтевшими от времени страницами в клеенчатом переплете. Он раз за разом, снова и снова перечитывал последнюю главу своего уже давно сочиненного романа со странным названием «Отель N».