— А это уже совсем печальная история, — еще больше грустнеет Чубайс. — Просто болезненная. Пришел ко мне Леня Милославский с идеей такой особой городской газеты. И я загорелся этим делом. Нашел им инвесторов. Там уже не только денег РАО, но и моих тоже не было ни копейки. Меня что еще подкупило? Подключился Миша Абызов. Он тоже загорелся, обошел друзей, и собрали необходимые инвестиции. Сразу грандиозная рекламная кампания на весь город. Куда все там движется, Абызов мне с энтузиазмом рассказывает, что там и как, как будут сети распространения строить, как реклама пойдет, как то, как это. Потом как-то вроде меньше стал рассказывать. Мне бы насторожиться. Но нет, я особого внимания не обратил. Потом как-то на бегу, между делом, он мне говорит, что выходит из проекта. У нас еще какой-то аврал тогда был, и я не очень зафиксировался на этой информации.

И, вынырнув из этих авралов месяца через три, Чубайс с ужасом обнаруживает, что там долгов уже накопилось немало, кто и как их будет погашать, непонятно в принципе. И главная идея менеджмента проекта состояла в том, что вот надо еще столько-то миллионов добавить, и тогда все развернется со страшной силой.

Что в итоге делать? Закрывать. Милославский, потерявший свои деньги и вложивший в это дело душу, долго потом из этой истории выбирался.

— Печальная история, — в который раз за время разговора о своем соприкосновении с медиабизнесом повторяет Чубайс.

Нет, “1991” для Чубайса груз. Тяжелый, приятный, важный, нужный, обязывающий, дающий возможность, закрывающий возможность — всякий, но груз. Груз “1991”. Но при этом никому и в голову не могло прийти, что этот груз окажется с добавлением свинца и взрывчатки.

На войне

Просторный, отделанный светлыми деревянными панелями кабинет главы РАО “ЕЭС” в высотке на Юго-Западе расположен так, что ни с какой стороны по окнам не пальнешь и ничего туда не закинешь. Он хоть и расположен на втором этаже, но все окна смотрят в колодец, образуемый основанием высотки. Так что если кто и имеет техническую возможность стрелять по окнам кабинета Чубайса, так это только свои. Свои пока не покушались. А вот чужие...

Говорят, как минимум, о трех покушениях на Чубайса. Два из них практически секретные. Все — на уровне разговоров.

Рассказывают, что еще до прихода в РАО Чубайса заказали чеченцам. Он в качестве вице-премьера возглавлял комиссию по оперативным вопросам, отвечал за платежи в бюджет. Платить хотелось не всем, а Чубайс, как говорят, со свойственной ему нечеловеческой силой и упорством выбивал деньги из всех подряд. Источники намекают на неких нефтяных воротил, крупно задолжавших бюджету. Вот и заказали. К счастью, заказ был вовремя нейтрализован. Однако никаких иных подтверждений и деталей предотвращения замысла широкой публике не известно.

О других случаях Чубайс рассказал сам в интервью Financial Times в ноябре 2004 года. Из его слов вытекало, что, как минимум, одно покушение имело чисто политические мотивы: за то, что он “продал Россию”. Но от описания подробностей он ушел.

Не то чтобы в эти рассказы не верится. Очень даже верится. Доподлинно известно, например, что когда он в 1995 году всерьез взялся за таможенные льготы, щедро розданные спортсменам, “афганцам” и иным привилегированным группам и религиозным организациям, перестал летать в одном самолете с женой. И в это можно поверить: когда цена вопроса сотни миллионов и миллиарды долларов, то деньги на заказ найти нетрудно. Но верить и знать — разные вещи.

Но зато случай, когда наши бывшие военные разведчики взялись убить Чубайса, совершенно вне подозрений: взрывы, пальба, аресты. Все всерьез.

Это случилось 17 марта 2005 года на 650 метре Митькинского шоссе, неподалеку от дачного поселка в подмосковных Жаворонках. Дорога малоизвестная — она идет от железнодорожной станции до Минского шоссе,

Киллеры подстерегали его в том месте, где к дороге вплотную прилегает лес.

Сказать, что об этом покушении писали и говорили во всех СМИ, значит не сказать ничего. Главный подозреваемый — отставной полковник ГРУ Владимир Квачков — был арестован вечером того же дня. Немного позже были задержаны и его сообщники — бывшие десантники Роберт Яшин и Александр Найденов. В конце 2006 года после долгих розысков арестовали Ивана Миронова, сына бывшего министра печати Бориса Миронова, известного своими националистическими призывами и книгами (“Иго иудейское”, “О необходимости национального восстания”, “Чубайс. Враг народа”). До сих пор в бегах сын Владимира Квачкова Александр, тоже, по версии следствия, входивший в преступную группу.