Читаем Крэнфорд полностью

Я была рада, что энергія Марты приняла немедленное и практическое направленіе къ дѣланію пуддинга и прекратила споръ, останется ли она или не останется въ услуженіи у миссъ Мэтти. Она надѣла чистый передникъ и приготовилась идти въ лавку за масломъ, за лицами и всѣмъ, что было нужно; она не хотѣла взять для своей стряпни ни крошки изъ того, что находилось въ домѣ, но отправилась къ старой чайницѣ, въ которой хранились ея деньги, и взяла сколько ей было нужно. Я нашла миссъ Мэтти очень-спокойной и порядочно-грустной; мало-по-малу она начала улыбаться для меня. Было рѣшено, что я напишу къ батюшкѣ и попрошу его пріѣхать, чтобъ посовѣтоваться; какъ-только отправилось письмо, мы начали говорить о будущихъ планахъ. Миссъ Мэтти намѣревалась нанять одну комнатку, оставивъ только ту мебель, какая была ей необходима, продать остальное, и тихо жить тѣмъ, что останется ей отъ найма за квартиру. Я была болѣе честолюбива и менѣе довольна. Я думала о томъ, сколько можетъ женщина, старѣе средняго возраста и съ воспитаніемъ, какое получали женщины за пятьдесятъ лѣтъ назадъ, добывать для жизни, не выходя изъ своего сословія; но, наконецъ, я отложила въ сторону этотъ послѣдній пунктъ и желала узнать, что хочетъ дѣлать миссъ Мэтти.

Уроки, разумѣется, прежде всего приходили на мысль: еслибъ миссъ Мэтти могла чему-нибудь учить дѣтей, то жила бы, окруженная маленькими созданіями, которыми восхищалась ея душа. Я перебрала въ умѣ ея дарованія. Какъ-то разъ она сказала, что можетъ съиграть: «Ah! vous dirai-je, maman?» на фортепьяно; но это было давно, очень-давно; и слабая тѣнь музыкальнаго дарованія исчезла, много лѣтъ назадъ. Она умѣла также когда-то рисовать очень-милые узоры для кисейныхъ вышивокъ, наложивъ сквозную бумагу на узоръ, приложивъ стекло, проводя карандашомъ по зубцамъ и кружечкамъ.

Но это были самые искусные подвиги въ рисованьи, и не думаю, чтобъ съ ними можно было уйдти далеко. Что касается до отрасли серьёзнаго англійскаго образованія — женскаго рукодѣлья и географіи съ ариѳметикою — чему бралась учить начальница женскаго пансіона, въ который всѣ крэнфордскіе купцы посылали своихъ дочерей, глаза миссъ Мэтти измѣняли, и я сомнѣваюсь, могла ли она счесть нитки въ гарусномъ шитьѣ, или достодолжно оцѣнить различныя тѣни, требуемыя для лица королевы Аделаиды въ вышиваньи шерстями, теперь самомъ модномъ рукодѣльѣ въ Крэнфордѣ. Что касается до употребленія глобусовъ, съ которыми я никакъ не могла сладить сама и потому, можетъ-быть, была несовсѣмъ-хорошей судьею о способностяхъ миссъ Мэтти къ обученію этой отрасли воспитанія; но мнѣ казалось, что экваторъ, тропики и тому подобные мистическіе круги были для нея истинно-мнимыми линіями, и что она смотрѣла на знаки зодіака какъ на остатки чернокнижія.

Въ дѣлѣ искусствъ она гордилась только умѣньемъ дѣлать фитили, чтобъ зажигать свѣчи, или, какъ она ихъ называетъ, fidibus, изъ разноцвѣтной бумаги, вырѣзанной наподобіе перьевъ, и вязаньемъ подвязокъ самыхъ превосходныхъ узоровъ. Я сказала однажды, получивъ въ подарокъ такую вязаную пару, что очень желала бы потерять одну на улицѣ, чтобъ заставить ею полюбоваться, но нашла, что эта шуточка, кажется, очень-невинная, до такой степени оскорбила ея чувство приличія и была принята съ такимъ серьёзнымъ испугомъ, какъ бы искушеніе не увлекло меня на-самомъ-дѣлѣ, что я сожалѣла, зачѣмъ сказала это. Эти нѣжно-сработанныя подвязки, сотня разноцвѣтныхъ свѣчныхъ фитилей, подмотки, намотанные шелкомъ по фантастическому способу, были вѣрными признаками благосклонности миссъ Мэтти. Но захочетъ ли кто платить за то, чтобъ дѣти выучились такимъ искусствамъ? и захочетъ ли миссъ Мэтти продавать, изъ-за прибыли, искусства и свѣдѣнія, изъ которыхъ она дѣлаетъ вещи цѣнныя для тѣхъ, кто ее любитъ?

Я возратилась къ чтенію, письму и ариѳметикѣ; читая главу изъ Библіи каждое утро, она всегда кашляла, когда дѣло доходило до длинныхъ словъ. Я сомнѣвалась, въ-состояніи ли она докончить главу даже при помощи всего своего кашля. Писала она хорошо и четко, но правописаніе!.. Она думала, что чѣмъ страннѣе будетъ ея слогъ, чѣмъ болѣе она будетъ въ немъ затрудняться, тѣмъ большую любезность окажетъ она своему корреспонденту, и слова, которыя она ставила почти правильно въ своихъ письмахъ ко мнѣ, становились сущими загадками, когда она писала къ моему отцу.

Нѣтъ! ничему она не могла научить возростающее поколѣніе Крэнфорда; оно могло учиться у нея развѣ только подражать ея терпѣнію, смиренію, кротости, умѣнью не завидовать тому, чего она не умѣла дѣлать. Я обдумывала объ этомъ, покуда Марта не доложила объ обѣдѣ съ лицомъ, раздувшимся и распухшимъ отъ слезъ.