Читаем Крэнфорд полностью

Мистриссъ Форрестеръ сдѣлала необыкновенныя приготовленія въ признательность за то, что мы явились къ ней, несмотря на такія опасности. Обычныя формы аристократическаго невѣдѣнія касательно того, что пришлетъ ей служанка, были исполнены, и гармонія, и преферансъ, казалось, должны были составлять программу вечера, еслибъ не начался интересный разговоръ, который, не знаю какимъ образомъ, но, разумѣется, имѣлъ отношеніе къ ворамъ, тревожившимъ крэнфордскія окрестности.

Преодолѣвъ опасность мрачнаго переулка и, слѣдовательно, имѣя репутацію храбрости и также, смѣю сказать, желая выказать себя выше мужчинъ (то-есть мистера Гоггинса) по части искренности, мы начали разсказывать наши личныя опасенія и особенныя предосторожности, принятыя каждой изъ насъ. Я призналась, что особенно опасалась глазъ, обращенныхъ на меня и, сверкавшихъ изъ какой-то тусклой плоской поверхности; и еслибъ я осмѣлилась подойдти къ зеркалу, когда я пугаюсь, я непремѣнно перевернула бы его, изъ опасенія увидѣть глаза, устремленные на меня изъ мрака. Я видѣла, какъ миссъ Мэтти усиливалась сдѣлать признаніе; наконецъ оно явилось. Она призналась, что съ тѣхъ еще поръ, когда была дѣвочкой, ей всегда было страшно, чтобъ ее не поймалъ за ногу, когда она ложилась въ постель, кто-нибудь спрятанный подъ кроватью. Она сказала, что, когда была моложе и проворнѣе, обыкновенно прыгала въ постель вдругъ обѣими ногами; но это было непріятно Деборѣ, которая, тщеславилась тѣмъ, что граціозно ложилась на постель, и вслѣдствіе этого миссъ Мэтти перестала прыгать. Но теперь прежній страхъ часто къ ней возвращался, особенно съ-тѣхъ-поръ, какъ на домъ миссъ Поль было сдѣлано нападеніе (мы наконецъ увѣрили себя, что нападеніе было сдѣлано). Однакожь невесьма-пріятно смотрѣть подъ постель и, пожалуй, еще увидѣть спрятаннаго мужчину, уставившаго на васъ огромное, свирѣпое лицо. Поэтому миссъ Мэтти придумала вотъ что. Я уже примѣтила, что она приказала Мартѣ купить мячикъ, точно такой, какимъ играютъ дѣти, и каждый вечеръ подкатывала этотъ мячикъ подъ постель; если онъ перекатывался на другую сторону, то все было благополучно, если нѣтъ, она старалась всегда держать руку на снуркѣ колокольчика и быть готовой кликнуть Джона и Гэрри, какъ-будто надѣясь, что на зовъ ея прибѣгутъ мужчины.

Мы всѣ одобрили эту замысловатую выдумку и миссъ Мэтти погрузилась въ безмолвное удовольствіе, бросивъ взглядъ на мистриссъ Форрестеръ и какъ-бы спрашивая, какая у васъ особенная слабость?

Мистриссъ Форрестеръ смотрѣла искоса на миссъ Поль и пыталась перемѣнить разговоръ. Она разсказывала, что наняла мальчика изъ сосѣдней избушки, и обѣщалась давать его родителямъ сто-двѣнадцать пудовъ угля на Рождество, а ему ужинъ каждый вечеръ за то, чтобъ онъ приходилъ къ ней на ночь. Она дала ему наставленіе насчетъ его обязанности, когда онъ пришелъ въ первый разъ, и найдя его понятливымъ, вручила ему шпагу майора (ея покойнаго супруга) и научила класть ее бережно подъ подушку на ночь, обернувъ остріемъ къ изголовью. Онъ былъ мальчикъ преострый, она была увѣрена, потому-что, увидѣвъ треугольную шляпу майора, сказалъ, что еслибъ могъ носить ее, то навѣрно былъ бы въ-состояніи каждый день перепугать двухъ англичанъ или четырехъ французовъ. Но она снова растолковала ему, что нечего терять время, надѣвая шляпу, или что бъ тамъ ни было, но что, если онъ услышитъ шумъ, то долженъ броситься туда съ обнаженной шпагой. На мое замѣчаніе, что не случилось бы чего изъ такихъ убійственныхъ и неразборчивыхъ наставленій и какъ бы онъ не кинулся на Дженни, когда она вставала рано для стирки, и не убилъ ее прежде, чѣмъ увидитъ, что это не французъ, мистриссъ Форрестеръ сказала, что она не полагаетъ этого возможнымъ, потому-что мальчикъ спитъ очень-крѣпко и вообще его надо хорошенько растолкать или облить водой, прежде чѣмъ могутъ разбудить утромъ. Она иногда думаетъ, что такой глубокій сонъ происходитъ отъ сытнаго ужина; дома онъ почти умиралъ съ голода, а она приказываетъ Дженни хорошенько кормить его на ночь.

Все-таки это не было признаніемъ особенной робости мистриссъ Форрестеръ и мы упрашивали ее разсказать намъ, чего она боится болѣе всего. Она помолчала, помѣшала огонь, сняла со свѣчекъ и потомъ сказала звучнымъ шопотомъ:

— Привидѣній!