Читаем Костечков-варвар полностью

Некоторое время Костечков лежал на скамейке неподвижно. Открытый рот, расстегнутая, испачканная рвотой куртка, глаза, смотревшие в разные стороны, — он мог бы вполне сойти за труп и, будь поблизости стервятники, они бы наверняка приземлились на Алексея, чтобы полакомится его плотью.

Но он был жив, просто ему очень плохо.

…Дерзость подобного нападения не могла остаться без ответа, и Костечков отправился на поиски логова культа змеиного бога Йоба. Из сонного Хем-Шалама они привели его в таинственный Город Меди, а оттуда — в отдаленные стоянки пустынных кочевников. Там от безумного Рула, предводителя красных всадников Нахичи, он узнал о гигантском заброшенном храме, расположенном прямо в центре Магнумовой пустыни. С незапамятных времён это место считалось проклятым, и никто не отваживался приближаться даже на несколько лиг к мрачным руинам колоссальных строений, с которых на путешественников взирают гротескные статуи забытых богов. Именно там, по слухам, и творили свои нечестивые ритуалы слуги змеиного бога.

Но Костечкову, как всегда, были неведомы людские страхи. Купив у Рула выносливого пустынного скакуна, он решительно направился прямиком к храму. Несколько дней занял его путь, который свирепостью смены дьявольского зноя замогильным холодом мог бы погубить любого, но для варвара, охотящегося за врагом, всё было нипочём. Его беспощадные глаза неумолимо смотрели сквозь запылённые очки в направлении гигантских построек, постепенно выраставших на горизонте. Когда на зданиях уже можно было различить орнаменты, изображавшие макабрические лики демонов и письмена, вызывавшие дрожь одним очертанием своих букв, скакун не выдержал колоссального натиска ужаса и испустил дух. И варвар продолжил свой путь пешком, увязая в глубоких песках, которыми пустынные ветра заполнили всё пространство комплекса.

И вот Костечков добрался до центральной постройки — циклопической ступенчатой пирамиды, сложенной из чёрного гранита. На её вершине была различима отвратительная в своей реалистичности статуя Йоба, сжимавшего к когтистых лапах жертвенную чашу. Именно в неё складывались ещё бьющиеся сердца принесённых в жертву, дабы жестокий бог мог хотя бы на время утолить свой вечный голод.

Дикарь начал восхождение по лестнице храма, где длинные кровавые полосы обозначали последний путь закланных, когда их безжизненные тела сбрасывались культистами с верхней площадки. Когда варвар завершил своё восхождение, то обнаружил площадку совершенно пустой. Вероятно, почитатели змеиного бога прибывали в святилище только на время ритуалов, поэтому варвар решил устроить засаду. Предварительно измазавшись маслом, он притаился за статуей Йоба, ожидая наступления ночи.

И вот сумерки с их фиолетовым и золотым свечением уступили место мрачной завесе ночи. Завыли шакалы, зашептал зловещий самум. Любого из смертных одни эти звуки могли повергнуть в паническое бегство, но варвара не устрашало даже постоянное нахождение рядом со статуей змеиного бога. Он был хищником, ожидающим свою добычу. Добычу, которая сама читает себя хищником. И это заблуждение будет вскоре жестоко наказано.

Уже взошла мертвенная луна, и пространство рассекли кривые тени, отбрасываемые стенами храмовых построек. И именно в этом свете появилась, наконец, процессия культистов. Каждый из них был облачён в длинный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Их возглавлял верховный жрец — на голову выше остальных и вдвое шире в плечах; на его груди тускло поблёскивал громадный амулет, изображающий змеиный глаз — символ гнусного бога. Увидев знак своего врага, Костечков издал приглушённый рык. Его кулак в едва сдерживаемой ярости сомкнулся на рукояти секиры.

Процессия проследовала по ступеням пирамиды прямо к алтарю, их движение сопровождалось монотонным пением молитв, произносимых на древнем, неизвестном варвару, языке.

И вот верховный жрец встал перед статуей своего бога.

Ещё когда процессия начала всходить по ступеням пирамиды Костечков заметил, что среди однородной массы тёмных одежд белеет обнажённое тело — это была молодая, невероятно красивая девушка, явно предназначавшаяся в жертву кровожадному богу. Она билась в отчаянных попытках вымолить пощаду, но её увещевания не находили ответа у жестокосердных культистов, они продолжали вести её к погибели.

Девушка была полностью нага, что позволило варвару по достоинству оценить её красоту. О, слуги Йоба явно знали, как прельстить своего покровителя — у пленницы была потрясающе гармоничная фигура, ее большая грудь и обширные сладострастные бёдра соседствовали с тонкой талией и изящными аристократическими руками, а волосы цвета льна и глаза, блестевшие драгоценными изумрудами, довершали картину земного совершенства, достойного, впрочем, и богинь эмпирей. Достигнув верхней площадки храма, культисты без всякой пощады бросили обречённую к ногам статуи Йоба. Теперь её всхлипывания полностью прекратились — казалось, она смирилась с бессердечностью своих мучителей и приготовилась принять свою незавидную участь.

Верховный жрец поднял руку и провозгласил: