Читаем Королевская история медицины: как болели, лечились и умирали знатные дамы полностью

Медицина в Древнем Египте и Месопотамии сочетала эмпирические данные с духовными верованиями, и, таким образом, не делалось различия между практическими и магическими методами лечения. Проблемы со здоровьем женщин в основном решались акушерками, а врачи подключались только в случае серьезных осложнений.

В Средневековье картина несколько поменялась. С развитием городов и тотальной религиозностью медицина с вполне адекватного для того времени уровня опустилась на самое дно.

Средневековье отвело женщине очень скромное, если не сказать ничтожное, место в стройном здании социальной иерархии. Патриархальный инстинкт, традиции, сохранившиеся еще со времен варварства, наконец, религиозная ортодоксия – все это формировало у средневекового мужчины весьма настороженное отношение к женщине.

В то время ранее уважаемые бабки-повитухи все время работали под угрозой попасть под подозрение – в разгаре была «охота на ведьм». Их могли по доносу признать ведьмами, обвинить в смерти матери и младенца. Тогда женское образование уничтожалось на корню, а само внимание к женщине и ее болезням считалось ненужным и избыточным.

Именно поэтому беременность и роды становились опасным для жизни мероприятием. Чаще всего роды принимали повитухи – пожилые женщины без какого-либо образования, все их знания были получены ими от матерей, переданы им из поколения в поколение. Проблема была в том, что Церковь запрещала любые вмешательства в естественный процесс родов. А это значило, что повитуха, даже если знала особые приемы, использовать их не могла. К тому же использование специальных приспособлений могло занести инфекцию роженице. Считалось, что на все Божий Промысел, даже необходимое иногда кесарево сечение делать строго воспрещалось. Чтобы все прошло хорошо, роженице перед началом процесса давали напиток под названием caudle, сделанный из смеси яиц, сливок, каши, сухарей, вина, сахара, соли, меда, молотого миндаля, шафрана и эля. Он был густым, вонючим и отвратительным на вкус. Только представьте: женщина не могла разродиться, а единственная предложенная помощь – это чтение молитв да горячее вино или пиво в качестве обезболивающего. Для облегчения родовых мук женщине иногда давали напиток из масла и уксуса, а также делали компрессы из навоза орла. Понятие санитарии в принципе отсутствовало. Даже если врач посещал роженицу, то руки он не мыл и не придавал значения чистоте вокруг. Рожали женщины в той же одежде, в которой начались роды, и, как правило, там же, где они настигли, – в поле, у прилавка с рыбой, у реки или в курятнике. В итоге развитие родильной горячки, или акушерского сепсиса, говоря современным языком, было частым закономерным явлением, а последующая смерть роженицы никак не связывалась с окружающей обстановкой.

Избежать опасностей, связанных с родами, можно было несколькими способами: уйти в монастырь или воспользоваться контрацепцией. Для контрацепции того времени использовались подвески с яичками ласки, ушной серой, частью матки мула, ослиным навозом. Последний, надо сказать, наиболее эффективно отпугивал ухажеров.

Несмотря на страх перед родами, женщины часто отказывались кормить своего ребенка грудью, поскольку считалось, что так организм будет дольше восстанавливаться в репродуктивном плане, а средневековая дама хотела в очередной раз быстрее забеременеть. В богатых семьях было принято нанимать кормилиц – крестьянок, которые параллельно с ребенком хозяйки кормили еще и своего собственного. Тогда же появилось понятие «молочный» брат или сестра.

К слову, многие гигиенические процедуры, которые для среднестатистической женщины, жившей пару-тройку веков назад, были делом привычным, современную даму точно повергли бы в ужас и вызвали чувство глубокого физиологического отвращения. Например, для облегчения симптомов менструации предлагалось использовать мазь из крапивы, меда и влажной шерсти. Можете себе представить, какие были ощущения после нанесения такого «снадобья»! Вместо прокладок использовали обычные, часто грязные тряпки, между которыми прокладывали болотный мох для лучшей впитываемости.