Читаем Врачи: Восхитительные и трагичные истории о том, как низменные страсти, меркантильные помыслы и абсурдные решения великих светил медицины помогли выж полностью

Врачи: Восхитительные и трагичные истории о том, как низменные страсти, меркантильные помыслы и абсурдные решения великих светил медицины помогли выж

По существу, история медицины – это история самого человечества со всеми его взлетами и падениями, его дерзким, но тщетным стремлением постичь истину и конечную цель бытия. Историю медицины можно представить в виде бесконечной вереницы книг, характеров, сменяющих друг друга теорий и человеческих заблуждений или совсем иначе, как подлинную квинтэссенцию развития культуры. Перед вами одна из самых красивых книг о том, как развивались наши представления о здоровье: от Гиппократа до первых операций на сердце.

Шервин Бернард Нуланд

Медицина18+

Шервин Нуланд
Врачи. Восхитительные и трагичные истории о том, как низменные страсти, меркантильные помыслы и абсурдные решения великих светил медицины помогли выжить человечеству

Sherwin B. Nuland

Doctors. The Biography of Medicine

* * *

Шервин Б. Нуланд

Шервин Бернард Нуланд родился в 1930 году в Нью-Йорке в семье российского иммигранта Мейера Нудельмана.

Шервин был профессором клинической хирургии Медицинской школы Йельского университета, где преподавал биоэтику, историю медицины и медицину.

Шервин Б. Нуланд – доктор медицинских наук, хирург и автор известных во всем мире бестселлеров «Как мы живем» и «Как мы умираем. Размышления о финальной главе жизни». Последний в 1994 году был удостоен Национальной книжной премии.

Он опубликовал многочисленные статьи в различных медицинских журналах и таких изданиях как The New Yorker, New York Times, The New Republic, Time и The New York Review of Books (книжное обозрение Нью-Йорка), а также вел постоянную колонку «Неуловимое искусство» блога The American Scholar. Вплоть до своей смерти в 2014 году доктор Нуланд проживал с семьей в штате Коннектикут.

Саре и Сэлу

Эта книга и моя жизнь подарены вами

По существу, история медицины – это история самого человечества со всеми его взлетами и падениями, его дерзким, но тщетным стремлением постичь истину и конечную цель бытия. Историю медицины можно представить в виде бесконечной вереницы книг, характеров, сменяющих друг друга теорий и человеческих заблуждений или совсем иначе – как подлинную квинтэссенцию развития культуры. Как писал Мэтью Арнольд о «Деяниях святых»:

«Вся человеческая жизнь здесь».

Филдинг Гаррисон, 1933

Выражение признательности автора

В мою память навсегда врезалась педагогическая формула, которую я и мои сокурсники биологического отделения медицинского колледжа выучили сорок лет назад: чтобы экзаменационное эссе было оценено достойным количеством баллов, ответ на каждый вопрос должен удовлетворять пяти критериям – быть ясным, последовательным, кратким, полным и правильным. Если эти условия не соблюдены хоть в малейшей степени, работа не может считаться идеальной. Звенящее наставление любителя нематод, заскорузлого мизантропа, не испытывавшего ничего кроме презрения к тем из нас, кто беспокоился о млекопитающих (и, не дай бог, планировал строить карьеру в области клинической медицины), звучит эхом в моей голове каждый раз, когда я собираюсь изложить свои соображения на бумаге. К словам профессора Горация Уэсли Станкарда я отношусь с религиозным почтением, возможно, из-за чувства вины за то, что подвел его, отказавшись от лаборатории в пользу клиники. Хотя, вероятнее всего, ряд его определений мне запомнился потому, что в целом они звучат как здравый совет.

Помня наставления Станкарда, я вынес на суровый суд читателей очень разные главы этой книги. Естественно, предмет моих исследований было невозможно (и даже нежелательно) раскрыть полностью в отличие от темы экзаменационного эссе. Согласно моим требованиям повествование должно быть связным и согласованным. Если читатель решит, что книга удовлетворяет всем критериям Станкарда, то это заслуга тех моих коллег и друзей, которые подзадоривали меня во время работы над ней. Если же обнаружатся какие-то недостатки, то только потому, что иногда я уделял мало внимания их рекомендациям. Недостаточно просто перечислить здесь их имена; я хочу выразить им свою признательность не только за вклад в эту книгу, но и за их умелое понукание.

Моя жена Сара Петерсон всегда была первым и самым суровым редактором моих работ. Она большой специалист по поиску плохо согласованных и трудно читаемых предложений. Поистине счастлив автор, если тот, кто выполняет первоначальную вычитку его рукописи, умеет точно формулировать мысли и уверен в том, что делает. Мне хотелось бы гораздо больше написать о заслугах этого конкретного редактора, но она все равно запретила бы мне, считая это слишком сентиментальным и слащавым.

Перейти на страницу: