Читаем Король Иоанн полностью

А ты не болен, Хьюберт? Ты что-то бледен. Я бы и хотел, Чтоб ты немного прихворнул, и мог я С тобой пробыть всю ночь. Наверно, крепче Тебя я полюбил, чем ты меня.

Хьюберт (в сторону)

Его слова мне в сердце проникают. (Протягивает ему бумагу.) Прочти, Артур. (В сторону.) Дурацкой влагой глаз Выносится наружу боль души. Скорей кончать, не то совсем по-бабьи Моя решимость изойдет слезами. (Громко.) Не разбираешь? Плохо написали?

Артур

Для дела злого - слишком хорошо. Железом ты глаза мне должен выжечь?

Хьюберт

Да, мальчик, должен.

Артур

И решишься?

Хьюберт

Да.

Артур

И хватит духу у тебя? А помнишь, Как мучился ты головною болью И лоб тебе я повязал платком (То был мой самый лучший; мне его Принцесса вышила), и я обратно Его не взял? Я голову тебе Держал всю ночь; как верно служат часу Минуты быстрые, так я старался, Чтоб время для тебя текло быстрей. Я спрашивал: «Где больно? Что ты хочешь? Чем я могу помочь тебе, мой милый?» Иной бы сын простолюдина спал И ласкового слова не промолвил, Но принц оберегал тебя в ночи. Ты можешь думать, что моя любовь Притворство, ложь; когда угодно року, Что ж, думай так и поступай жестоко! Ты хочешь зренье у меня отнять, Глаза мои, что на тебя ни разу Не поглядели гневно?

Хьюберт

Я поклялся, Что выжгу их железом раскаленным.

Артур

Возможно только в наш железный век Такое дело! Ведь само железо, Хоть докрасна его ты раскалишь И поднесешь к глазам моим, напьется Моих невинных слез, погасит ими Свой жаркий гнев и пощадит меня. И ржавчиной покроется оно, Стыдясь того, что мне огнем грозило. О, если бы явился ангел с вестью, Что Хьюберт ослепит меня, - ему Я не поверил бы. Пусть скажет Хьюберт.

Хьюберт (топая ногой)

Сюда! Входят палачи с веревками, железными прутьями и т. д. Исполнить мой приказ!

Артур

Спаси меня, мой Хьюберт! Слепну я От одного их зверского обличья!

Хьюберт

Подайте прут, а мальчика свяжите.

Артур

Зачем, зачем? Вязать меня не надо! Не стану я ни рваться, ни бороться. О, бога ради, Хьюберт! Не вяжи! Послушай, Хьюберт, пусть они уйдут, И буду я с тобой смирней ягненка, Не вымолвлю ни слова, не моргну, Не шелохнусь, не погляжу со злобой На страшное железо. Прогони их И все мученья я тебе прощу.

Хьюберт

Оставьте нас одних. За дверью ждите.

Первый палач

Я рад уйти: подальше от злодейства.


Палачи уходят.


Артур

О горе! Значит, друга я прогнал! Сурово он глядит, но сердцем добр. Пусть он вернется, жалостью своей Твою пробудит...

Хьюберт

Мальчик, приготовься!

Артур

Спасенья нет?

Хьюберт

Нет; ты лишишься глаз.

Артур

Перейти на страницу:

Похожие книги

Няка
Няка

Нерадивая журналистка Зина Рыкова зарабатывает на жизнь «информационным» бизнесом – шантажом, продажей компромата и сводничеством. Пытаясь избавиться от нагулянного жирка, она покупает абонемент в фешенебельный спортклуб. Там у нее на глазах умирает наследница миллионного состояния Ульяна Кибильдит. Причина смерти более чем подозрительна: Ульяна, ярая противница фармы, принимала несертифицированную микстуру для похудения! Кто и под каким предлогом заставил девушку пить эту отраву? Персональный тренер? Брошенный муж? Высокопоставленный поклонник? А, может, один из членов клуба – загадочный молчун в черном?Чтобы докопаться до истины, Зине придется пройти «инновационную» программу похудения, помочь забеременеть экс-жене своего бывшего мужа, заработать шантажом кругленькую сумму, дважды выскочить замуж и чудом избежать смерти.

Таня Танк , Лена Кленова

Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Иронические детективы / Пьесы
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия