Читаем Корела и Русь полностью

О первом военном предприятии корелы 1143 г. мы уже упоминали. Скандинавские хроники рассказывают о двух ее походах. В 1178 г. отдельные отряды корелы проникли к еми, захватили шведского епископа Родульфа (по другой транскрипции — Рудольфа), увезли к себе и умертвили. Разумеется, не в этом заключалась главная цель похода. Только из-за важной персоны не стоило идти на риск. Шведы, насаждая католицизм, всеми силами пытались захватить древнекарельские земли. Карелы понимали, чем это могло кончиться, и давали врагу решительный отпор. В 1187 г. новгородцы опустошили берега оз. Мелар и сожгли Сигтуну — древний, некогда цветущий торговый город (на месте соврем. Стокгольма). Некоторые исследователи предполагают, что участвовала в этом походе и корела..

Сигтуна, расположенная на берегу внутреннего озера (Мелар), была хорошо защищена рельефом и искусственными укреплениями (стеной) со стороны суши. Кроме того, между Сигтуной и морем находилась укрепленная резиденция главы шведской церкви. Нападавшим для успеха предприятия надо было выполнить две задачи: появиться внезапно и провести по узким шхерам значительное войско, чтобы молниеносно развернуть его перед городом. С обеими задачами они блестяще справились.

Вызван был этот поход теми же причинами, что толкали Новгородское государство на протяжении нескольких веков на борьбу со Швецией. Допускают еще одну причину. Сигтуна — крупнейший торговый центр на Балтийском море — досаждала кореле, торговый оборот которой страдал от конкуренции сигтунцев. Если это так, то после похода у корелы одним конкурентом стало меньше. -

В Новгородской летописи под 1191 г. содержится сообщение о совместном походе новгородцев и корелы на емь: «Ходиша новгородьци с корелою на емь и воеваша землю их, и пожьгоша, и скот исекоша». Подробностей об этом походе нет. И. П. Шаскольский, перу которого принадлежит исследование «Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII–XIII вв.», считает, что задачей похода было восстановление новгородского влияния в Центральной Финляндии и, следовательно, поход носил характер карательной экспедиции.

Такие, казалось бы, кратковременные набеги имели глубокие, порожденные борьбой Новгородского государства со Швецией политические причины, и яркое тому свидетельство поход 1198 г. на шведскую колонию Або. Как ни странно, но об этом событии известно не из русских летописей, а из финляндской епископской хроники. Предполагается, что в походе приняла участие и корела, ибо подобные мероприятия, совершаемые Новгородом, не обходились без нее. Удар был нанесен настолько решительный, что шведская колония не могла оправиться в тече-ние 20 лет. Походом 1198 г. заканчивается первый период борьбы Новгородского государства со Швецией, чтобы вновь возобновиться через несколько десятилетий.

Подводя итоги первому периоду борьбы, И. П. Шаскольский заключает, что при значительных военных успехах Новгороду не удалось выполнить главной задачи — вытеснить шведов из Юго-Западной Финляндии, что имело в дальнейшем серьезные последствия — эту территорию шведы использовали как оперативную базу для развертывания военных действий против финляндского и древне- карельского населения.1

Русские политические деятели отчетливо представляли опасность, но не смогли предотвратить ее. В 1227–1228 гг. произошли три важных события. Зимой 1227 г. Ярослав I Всеволодович двинул свои полки против еми, уже попавшей под влияние шведов, и, как сообщает, несколько преувеличивая, Лаврентьевская летопись, «всю землю их плени». В том же году произошло массовое крещение карел. Но мероприятия не достигли своей цели. В 1228 г. около 2000 воинов еми появились на Ладожском озере. Посадник Ладоги Владислав, не дожидаясь новгородцев (и правильно сделал, поскольку новгородцы решали какие-то свои дела), вступил в бой. Часть еми отступила к Олонцу и Исадам. Емь запросила мира, но ладожане ответили отказом, тогда враги побежали — кто в лес, кто на лодках. Оставшихся добивали корела и ижора. Новгородцы же, простояв в устье Невы несколько дней, посовещались и, не став ждать ладожан, возвратились в Новгород.

Летописные рассказы XII–XIV вв. пестрят известиями о столкновении корелы со своими постоянными врагами. И тем не менее историки убеждены, что в силу тех или иных причин не всегда подчеркивалось участие корелы в военных акциях Новгорода. Так, например, советский историк С. С. Гадзяцкий и финляндский X. Киркинен отстаивают мнение об участии карел в легендарной битве на Неве в 1240 г., поскольку от ее результатов зависели их жизни.2 Забегая несколько вперед, скажем, что не упомянуто в русских летописях участие корелы в походе новгородцев на емь в 1256 г., в то время как в папской грамоте — булле 1257 г. — карелы являются главными действующими лицами похода.