Читаем Корела и Русь полностью

Сооружение Выборга позволило шведам создать базу для дальнейшего нападения на земли корелы, и они не замедлили этим воспользоваться — было подчинено 14 общин (из них четыре в Ижорской земле). Шведы поставили под контроль водный путь по Неве. Под руководством Торгильса Кнутсона с помощью иноземных мастеров в устье р. Охты построили с «несказанной твердостью» крепость с претенциозным названием Ландскрона — «Венец земли». На Руси оценили всю опасность создавшегося положения. В новгородской грамоте Любеку начала 1301 г. говорится, что «король шведский отнимет у вас и у нас путь по Неве».5 Князь Андрей, собрав суздальские и новгородские полки, двинулся к крепости. О грамотной военной тактике русских войск, о критическом положении с продуктами в гарнизоне подробно рассказывает хроника Эрика. Русский же летописец с удовлетворением сообщает о наказании шведов «за высокоумье их». Кроме того, принимаются меры для усиления обороноспособности Карельского перешейка — на р. Вуоксе в 1310/11 г. Новгород укрепляет Корелу, а выше по течению строится Тиверский городок.

Порубежное жительство корелы определяло не только ее внешнюю политику. Нашло отражение в летописях активное участие корелы во внутренних делах Новгорода. Еще в 1149 г. в составе новгородского войска корела вместе с жителями Пскова и Смоленска выступила против суздальского князя Юрия Владимировича Долгорукого за «обиду новгородскую». Походом руководил киевский князь Изяслав, сын которого, Ярослав, княжил в то время в Новгороде.

Жители подвластной Новгороду территории, в том числе и северо-западных берегов Ладоги, включились в борьбу за великое княжение тверского князя Михаила Ярославича с московским князем Юрием Даниловичем на стороне последнего. Право великого княжения принадлежало Михаилу, потому что он был внуком Ярослава Всеволодовича, а Юрий — правнуком, но наступили такие времена, когда вопрос о наследстве решался не по степени родства, а силой. Юрий, так же как и Михаил, отправляется в Орду за ярлыком на княжение, но не получает его. Новгород же предпочел Юрия, ибо отношения между Михаилом и Новгородом-стали напряженными. В 1316 г. — наместники Михаила выехали (или были выгнаны) из Новгорода, и тверской князь пошел на Новгород. Новгородцы приняли все меры предосторожности: сделали острог по обе стороны города, призвали на помощь псковичей, ладожан, «рушан» (жителей Старой Руссы), корелу, ижору, «вожан». Михаил остановился в 50 верстах от Новгорода. Но все было против него: и собственная болезнь, и недобрые вести о кознях Юрия. Так и не предприняв ничего, Михаил отступил, и отступление это было драматичным: тверские воины терялись в лесах, тонули в озерах и болотах, умирали от голода, ели конину и кожу со щитов, а оставшиеся бесславно вернулись домой.

Активная роль карел во внешнеполитических и внутренних делах Новгорода становится понятной, если учесть, что некоторые из них, как известно из документов, занимали высокие должности в Новгородском государстве. Обычно упоминаются два влиятельных лица: воевода Валит Корелянин и новгородский боярин Иван Федорович Валит. Возможно, представителей древнекарельской феодализирующейся знати в составе администрации Новгорода было больше, но их православные имена, не отличающиеся от древнерусских, трудно выделить в письменных источниках.

Характер взаимоотношении Новторода и подвластной ему территории корелы менялся в зависимости от внешней политической обстановки, от состояния дел внутри Новгородского государства, общей ситуации на Руси. В «Слове о погибели Русской земли», которое создавалось в период между 1238 и 1246 гг., после описания красот земли Русской указываются ее границы: «Отсюда до угров и до ляхов, до чехов, от чехов до ятвягов, от ятвягов до литовцев, до немцев, от немцев до карелов, от карелов до Устюга. .».6 Отсюда становится ясным, что территория карел не входила в границы Русской земли.

В договорной грамоте Новгорода с Готским берегом, Любеком и немецкими городами о мире и торговле (1262–1263 гг.) и в проекте договорной грамоты Новгорода с Любеком и Готским берегом о торговле и суде (1269 г.) Новгород оговаривал, что не несет ответственности за сохранность западных судов в восточной части Финского залива, а также немцев и готландцев во время их поездок по земле корелы с торговыми целями. На основании этих, сообщений финляндские историки делали вывод о полной самостоятельности древних карел. По мнению же советских исследователей, договорные грамоты лишь свидетельствуют о некоторой свободе корелы в торговых делах в рамках зависимости от Новгорода. Взаимоотношения Новгорода и корелы для XII–XIII вв. можно считать дружественными при относительной самостоятельности последней, пока ее интересы не шли вразрез с государственными. Новгородцы в подчиненных землях не держали своих войск, ограничивались сбором дани; опираясь на племенную знать, сохраняли старый племенной уклад.