Читаем Корела и Русь полностью

У населения оставалась единственная возможность сопротивления, уже известная ему раньше, — переселиться в Россию. Если в 20-е гг. XVII в. уходили небольшими группами, то в 30-е перемещение приняло массовый характер. Шведы пытались помешать уходу, введя смертную казнь и требуя от московских правителей возвращения беглецов. Русские власти по возможности укрывали их, но не всегда могли это делать, зато жители Лопских и Заонежских погостов заняли более активную позицию. Так, например, в 1628 г. крестьяне Ребольского погоста, вооружившись кольями и топорами, отказались выдать перебежчиков. Категорический отказ они сопровождали прямыми угрозами: «А ты от нас из волости поедь, покамест не убит и не ограблен».12 За первую половину XVII в. из Корель-ского уезда в Россию переселилось свыше 25 тыс. человек. В 1649 г. по шведско-русской договоренности за определенный выкуп (190 000 р.) беженцы на вечные времена становились подданными Русского государства.

Во второй половине XVII в. после стабилизации международного положения России московские власти предпринимают шаги для возвращения Корельского уезда и Ижорской земли, активизируют борьбу за выход к Балтийскому морю. Постоянная опасность вторжения шведских военных отрядов побудила русское правительство принять целый ряд мер по обеспечению обороноспособности пограничных районов, и в частности Олонца: вводится институт «пашенных солдат» и строятся дерево-земляные укрепления. Олонец превращается в крупнейший военный пункт Заонежья и административный центр Олонецкого края. В конце сентября 1649 г. на стрелке, образованной слиянием рек Олонца и Мегреги, было построено два деревянных города: Больший (общая протяженность укреплений 423 сажени) и Меньший (360 сажен, с 19 башнями). Оба они состояли из двух замкнутых оборонительных комплексов и по тем временам представляли собой сильную деревоземляную крепость. Насыщенность олонецких оборонительных укреплений значительным количеством выступающих в поле, более или менее ритмически расставленных башен позволяла при защите крепости организовывать мощную систему как фронтального, так и флангового огня.

При возведении Олонецкой крепости строители XVII в. широко воспользовались арсеналом традиций древнерусского деревянного зодчества: общим характером планировки; конструкцией стен (засыпка их оснований землей и применение двойного бревенчатого бруствера у мушкетных и пищальных бойниц в качестве защиты против огневых средств неприятеля, и в первую очередь против осадной артиллерии); ритмичной расстановкой башен по всем сторонам крепости; устройством дополнительных деревоземляных укреплений — быков. Особо следует отметить использование строителями защитных свойств рельефа (мысовое городище на стрелке) и наличие укреплений вокруг посадской территории.13

В 1656 г. во время борьбы России и Швеции за выход к Балтийскому морю боевые действия велись в Ливонии, Ижорской земле, Корельском уезде, однако успехи были временными. С уходом русских из Карелии переселение местных жителей усилилось и приобрело организованный характер. Насколько оно было массовым, говорит донесение генерал-губернатора Ингрии (Ижорской земли) и Карелии Г. Горна; в нем называется число беженцев из северной части Корельского уезда — 4107 семей (из 5371 семьи в довоенное время). По документу 1661 г., из южной части уезда переселилось 250 семей; в целом за время русско-шведской войны Корельский уезд покинуло 22 тыс. человек, а всего за XVII в. — 50 тыс.14

На территории России переселенцы обосновались в Бежецком, Новоторжском, Тверском, частично Ярославском и Углицком уездах и дали начало так называемым калининским карелам; в Новгородской земле они расселились в районах Новгорода, Валдая, Старой Руссы, Тихвина и т. д. Много беглецов из Корельского уезда по издревле знакомой дороге пришло на Олонецкий перешеек, в северозападные Заонежские и Лопские погосты. Предстояла колоссальная работа по восстановлению разрушенного интервентами хозяйства, коммуникаций, торговых связей. Население Карелии с честью вышло из выпавших на его долю испытаний. Данный период оказался важным в процессе формирования и развития собственно карел, карел-лив-виков и карел-людиков, а с другой стороны, в это время наиболее четко наблюдается сближение их материальной и духовной культуры, что вело к этнической консолидации различных групп населения, хотя процесс сложения единой карельской народности был еще далек от завершения. Начавшееся еще в XII в. взаимодействие с русской культурой обогатилось новыми глубинными явлениями, обеспечившими на века политическое, социально-экономическое, культурное сотрудничество и дружбу русского и карельского народов.