Читаем Корела и Русь полностью

Круглые, слегка выпуклые броши (они же фибулы, застежки) носились женщинами на груди у ворота рубашки между овально-выпуклыми фибулами. Иногда броши соединялись цепочкой, свисавшей с нижнего кольца, с цепедержателем под овально-выпуклой фибулой, расположенной на правом плече. Видимо, броши не были связаны с определенным покроем одежды и их следует рассматривать как декоративный элемент, потому что в ряде случаев они заменялись различного вида застежками.

Круглые фибулы изготовлялись из серебряного листа. К нижней части припаивалась (в редких случаях приклепывалась) петля, чаще всего в виде стилизованной головы животного с продетым в нее кольцом, с которого свисала металлическая цепочка, иногда — шерстяной шнур. На внутренней стороне была игла для застегивания. Центральная сферическая часть покрывалась разнообразными, очень редко повторяющимися орнаментами. Контур рисунка резко выделялся на фоне покрытой гравировкой и пуансонным (пуансон — инструмент чеканщика для нанесения различных узоров на металлические изделия) орнаментом поверхности, благодаря чему достигались контрастность и художественный эффект. Для усиления впечатления, для выделения центрального узора применялись чернь и позолота. Искусство чернения принадлежит к древнейшим русским орнаментальным приемам. Суть его заключалась в следующем. Предварительно поверхность для чернения подготавливалась чеканкой и тиснением так, чтобы фон был несколько углублен относительно рисунка. Для лучшего сцепления черни с серебром он еще дополнительно процарапывался резцом. Затем специальной черневой массой (серебро, свинец, медь, сера и т. д.) покрывалась углубленная поверхность и изделие подвергалось плавлению, чернь плотно соединялась с серебром. Мастер убирал излишки сплава, подправлял узор, и в результате появлялся светлый рисунок на темном фоне.

В качестве центрального узора на древнекарельских застежках использовались крест с плавно закругленными линиями (в углах его помещались пальметты), асимметричные разводы виноградной лозы, изображения львов, листьев, розеток, узоры, напоминающие «древо жизни». Среди фибул есть уникальные. На оборотной стороне одной из них (из могильника Тууккала) — руническая надпись XII в. Перевод ее дается в двух вариантах: Э. Кивикоски на немецком языке — «Я всей душой с Ботви», К. А. Нордманом — на шведском — «Ботви является моим владельцем». Исследователи считают, что Ботви это женское имя, довольно часто встречавшееся на Готланде.

Круглое серебряное изделие из тиверского клада состояло из двух припаянных друг к другу пластин. Поначалу его принимали за центральную часть крышки серебряного сосуда восточной работы. Действительно, крышка с шаровидной рукояткой и шестью чеканными сердцевидными клеймами от серебряного кувшинчика XIII в. из Киликии, древней области юго-востока Малой Азии, напоминает тиверскую вещь, но последняя имеет такой же ободок, что и у прочих брошей, поэтому версия о крышке отпадает. Однако близость к постсасанидским предметам Ирана и, более того, восточное происхождение тиверского украшения несомненны.

Что же касается происхождения остальных подобных изделий, то местом производства можно назвать либо Швецию, либо Готланд, хотя последний предпочтительнее — орнаментация брошей аналогична изображениям на монетах Кнута Эриксона, чеканенных в Висбю.3 Именно на Готланде известны предшественники древнекарельских фибул. Но, с другой стороны, на этих украшениях определенно видно восточное, в самом широком смысле, влияние, сказавшееся на особенностях декора, технике гравировки и чернения. Как могло произойти, что в изделиях, изготовленных на Готланде, совместились западные и восточные элементы, а потом эти вещи заняли видное место в наряде древнекарельских женщин? Это очень сложный вопрос, поскольку он касается почтет неразработанной в настоящее время темы северного декоративно-прикладного искусства.

К названной категории украшений примыкают два схожих по форме предмета, которые первоначально носились как медальоны на шее, на шнурке, но, попав в древне-карельскую среду, были переделаны в фибулы. Один из них — серебряный с изображением Марии Оранты (Марии Молящейся) в центре. Нет сомнения, что он изготовлен как дешевое провинциальное подражание роскошным, уникальным изделиям, однако пришелся по вкусу и в более позднее время. Например, финляндские кустари делали подвески, в общих чертах идентичные древнекарельскому образцу, и для местного пользования, и для вывоза за границу.4