Читаем Корабль палачей полностью

Через три года, в 1836 году, Жюльен Блоссевиль, предположительно погибший, был вычеркнут из списков французского военного флота[18].

Когда Каплар замолчал, Мартин Списсенс провозгласил громким голосом:

— Да здравствует Блоссевиль!

Огромный поморник, носившийся над водой, отозвался эхом:

— Иль!.. Иль!..

Граф де Вестенроде попросил принести секстан и определил позицию судна. Обращаясь к капитану, он сказал:

— Завтра мы войдем в фьорд, обогнув мыс Тобин.

— А Розенвинг?

Граф покачал головой:

— Это бесполезно! Мы войдем в Харри Инлет, и в конце фьорда начнутся северные территории.

Тем не менее это еще не была Земля Блоссевиля, но Списсенс не придал этому значения. Ему достаточно было осознавать, что это одно из самых печальных и самых недоступных мест на земле.

* * *

Отрезок пути от мыса Бревстер до мыса Тобин не представлял особых трудностей для навигаторов, если не считать нескольких повстречавшихся им плавающих льдин и трех остроконечных айсбергов, которые можно было обойти без труда.

На гребне мыса Тобин развевался на ветру выцветший датский флаг, но отсутствовали какие-либо проявления человеческой жизнедеятельности, которые можно было бы разглядеть в бинокль, за исключением разве что развалин жалкой деревянной хижины. Кроме этого, ничто не позволяло установить, что здесь когда-либо жили люди.

Вдали вздымались заснеженные вершины гор, обрамлявших залив Розенвинг. На темном фоне обрывов отчетливо выделялась пенная полоса водопада.

Несколько ленивых тюленей валялось на узкой полосе каменистого пляжа. Ни спущенная на воду шлюпка, ни сидевшие на веслах моряки не привлекли их внимания.

Сидевший за рулем Ивон Тейрлинк поспешно передал его матросу и схватился за гарпун.

— Ты видел его, Гюстав? — воскликнул он.

Гюстав ничего не разглядел, кроме большого нечеткого светлого пятна, возникшего рядом с лодкой.

— Настоящее чудовище! — крикнул Ивон, поднимая гарпун. — Если мне удастся добыть его, наш кок будет на седьмом небе от радости.

Раздался короткий свист брошенного гарпуна, вода возле лодки вскипела, и линь натянулся, словно струна.

— Подсоедините линь к лебедке! — закричал гарпунер.

Из воды появилось огромное плоское тело. Выскочившие на палубу Мартин и Каплар дружным криком выразили свой восторг.

Существо походило на огромный перламутровый диск. Сначала покорно приближавшееся к шлюпке, оно неожиданно забилось со страшной силой, вспенивая воду. Только через несколько минут его удалось затащить в лодку.

— Гигантская камбала! — воскликнул Гюстав.

— Огромная тюрбо[19]! — поправил его Тейрлинк. — Чтоб мне провалиться! Она будет метра два в длину и по меньшей мере метр в диаметре. А до чего тяжелая! Не удивлюсь, если она потянет килограммов двести!

Он оттолкнул Гюстава, наклонившегося над рыбой.

— Осторожней, парень! У нее еще хватит сил, чтобы превратить тебя в лепешку ударом хвоста, несмотря на торчащий в ней гарпун… А вот и Ригольбер, он нюхом почуял нашу добычу.

Выскочивший на палубу кок крикнул, приплясывая:

— Замечательно! Свежая тюрбо! Съедим, сколько сможем, а остальное можно будет засолить! Нам крупно повезло!

Обед в этот день оказался невероятно вкусным, так как Ригольбер в полной мере проявил свое поварское искусство.

Даже старый Ансельм, уверенный, что бренди гораздо надежнее, чем самое лучшее жаркое, поддерживает пламя жизни в человеческом организме, расправился с несколькими порциями жареной рыбы, утверждая при этом, что полярные страны следует считать благословенным краем.

«Тонтон Пип» встал на якорь у самого устья ответвления фьорда, известного под названием Харри Инлет.

* * *

Вид у фьорда был крайне мрачный. Высокие скальные стенки стискивали узкую полоску воды зеленовато-серого цвета. Дикий пейзаж оживляло только стадо моржей, то нырявших, то выбиравшихся на берег, дравшихся друг с другом и грозно ревевших.

Корабль, медленно продвигавшийся вперед на пониженных оборотах винта, их ничуть не интересовал. Списсенс, хорошо представлявший всю сложность маневрирования в узком ответвлении фьорда, совершенно справедливо использовал паровую машину.

Возможно, что у моржей до сих пор не было основания опасаться человека, иначе они не позволили бы людям оказаться так близко от них.

Гюстав потянулся было за ружьем, но Каплар, покачав головой, дал ему понять, что стрельба здесь нежелательна.

— Нам ни к чему их отвратительный на вкус жир, да и бивни моржей не обогатят нас. К тому же я всегда считал преступлением убивать животных без особой на то необходимости.

Указав на черные блестящие спины морских животных, он со смехом добавил:

— Самая крупная дробь из твоего охотничьего ружья даже не пробьет их шкуру, а пуля самого большого калибра застрянет в толстом слое жира. Убить моржа можно только винтовочной пулей в голову или с помощью гарпуна. Иногда с моржом можно справиться только с помощью топора…

— Судя по рассказам, моржи не кажутся такими игривыми существами, как тюлени. Это правда? — спросил Эме Стивенс.

— Действительно, они обычно ведут себя очень свирепо и могут даже потопить шлюпку с охотниками, потому что это невероятно сильные животные.