— Поднять якорь! — рявкнул Стивенс.

Лееман схватил плеть и с ее помощью выгнал матросов из рубки, поставив их к лебедке и к снастям.

«Сайлент» круто развернулся, подчиняясь штурвалу, за который встал Лееман; его паруса наполнились ветром, и он рванулся к выходу из бухты.

Чудовище рассмеялась смехом, подобным грому, потрясшему окружающее пространство и весь мир.

* * *

Стивенс с помощью Леемана собрал упавшие на шхуну вулканические бомбы, в нескольких местах пробившие палубу; раскаленные глыбы подожгли снасти, которые с трудом удалось потушить. Потом они присмотрелись к камням, показавшимся им очень тяжелыми.

— Черт побери, — воскликнул рулевой, отколупнувший каменную корку с одной из вулканических бомб. — Это же серебро! Чистое серебро!

Стивенс и Лееман, неожиданно оказавшиеся богачами, долго не могли прийти в себя.

Потом Лееман сказал:

— По сути, это адское создание не такое уж свирепое. Оно могло без труда уничтожить нас вместе со шхуной, если вспомнить, как оно расправилось с Конгом и Ати. Но оно всего лишь показало, что будет с нами, если мы не оставим его в покое. И оно на прощание даже сделало нам царский подарок…

Жуткий груз

Старый моряк был искусным рассказчиком, и он знал множество самых невероятных историй. Однажды, оказавшись в окружении внимательных слушателей, он начал очередной рассказ.

— Я знаю много историй, героями которых являются юнги. Большинство из них — это фантазии рассказчиков. Но та, что я хочу рассказать вам, произошла в действительности, хотя и кажется совершенно невероятной.

Ее герой — мальчишка лет пятнадцати, юнга английского грузового судна «Мермейд».

В те времена, как и многие суда его типа, «Мермейд» занимался контрабандой. На него грузили табак, купленный в Гаване, или ром из Кингстона; он курсировал по Карибскому морю, иногда добираясь до мексиканского побережья, где всегда можно было рассчитывать на какой-нибудь незаконный груз.

Имя нашего юного героя не имеет значения; его обычно называли Скрабби[49], имея в виду его маленький рост и озорной характер. Он родился и вырос в одном из портовых районов Лондона, в Уоппинге или в Шедуолле, и отнюдь не блестящее воспитание, полученное им, он получил исключительно на борту. Но, как все юнги, он надеялся разбогатеть.

Однажды «Мермейд» зашел в порт Сизаль на западе мексиканской провинции Юкатан, чтобы исправить мелкие повреждения.

В этом унылом небольшом городке в это время с увлечением обсуждались слухи об огромных сокровищах, которые, как считалось, были спрятаны в соседнем лесу.

Команда «Мермейда» с интересом отнеслась к этим слухам, и на следующий день почти половина ее состава дезертировала.

Рассвирепевший капитан судна разнес в щепки все, до чего смог добраться, и отлупил всех, имевших неосторожность оказаться у него на глазах. Попавшего ему под горячую руку Скрабби он схватил за шею и вышвырнул за борт.

Юнга, хороший пловец, без труда добрался до берега.

Не будем терять время на рассказ о его первых жалких похождениях и сразу перейдем к дням, когда он нанялся на работу к владельцу нескольких повозок, с которыми тот объезжал побережье, берясь за все, что могло принести хоть какую-нибудь прибыль, предпочитая заниматься разными темными делишками.

Однажды этот возчик со своей командой остановился в убогой рыбацкой деревушке к западу от мыса Катош. Они расположились в единственном в деревне кабаке, где перебрали отвратительной мексиканской самогонки. Они не заботились о Скрабби, бродившем поблизости. Мальчуган не понимал ничего из того, что они говорили на местном жаргоне, но его удивили несколько слов: «Good Норе»[50] и «Uruda». Последнее из этих слов было местным названием одной из самых ядовитых змей Юкатана, буквально кишевших в этом районе.

Его ничто не встревожило, когда он, выйдя из таверны, увидел в бухте стоявшее на якоре судно.

Ярко светившая с неба луна позволила ему разобрать название этого судна: «Good Норе».

Ему пора было ложиться спать, и он отправился в конюшню, где собирался прикорнуть возле лошадей. Но сон не приходил к нему, и в голове у него постоянно крутились три слова: «Гуд Хоуп» и «Uruda».

Дверь на конюшню внезапно отворилась, и в нее бесшумно вошло несколько человек, тащивших два больших плоских ящика. Они осторожно опустили ящики на землю. Потом они исчезли так же беззвучно, как и появились.

Как все мальчишки, Скрабби не был лишен любопытства. Благодаря лунному свету, пробивавшемуся через щели в стене, он смог изучить загадочные ящики.

«Как интересно, — подумал он, — в стенках ящиков сделаны небольшие отверстия, похожие на проделанные мышами ходы».

Прислушавшись, он различил негромкий свист и звуки передвигающихся ползком тел. Отыскав несколько ржавых гвоздей, он заделал отверстия в ящиках и заснул так крепко, что утром возчику пришлось будить его пинками.