Трое монсеньоров стояли в дверях его кабинета, где только что проходила месса. Настал момент серьезного разговора, в котором он должен был обязательно сказать им о вреде, который они нанесли своим поведением духу этого святого места и этому конклаву.

– Вы представляете, что вы наделали; как вам могло прийти такое в голову?

– Ваше Высокопреосвященство, эта моя вина… хотел спровоцировать моих друзей.

– Я должен был следовать, после первого же движения…

– Но это был единственный способ заставить всех замолчать, нам бы больше не удалось справляться с их вопросами… мы были уверены, что помним весь ритуал целиком, иначе… – ответил секретарь епископа из Луанды.

– Говорите, пожалуйста, по одному, не все сразу! Здесь и так довольно всякого шума, – напал на них кардинал, заметивший вернувшихся к нему в кабинет кур, хватавших падающих со стен скорпионов.

– Говори ты, Марангу, поскольку мне кажется, что именно ты был автором этого подвига, – добавил кардинал, понизив голос.

И последовало долгое и шумное объяснение с попыткой убедить его в невинности их проделки.

И этот человек, который хорошо был знаком с секретами ритуалов и магии, взятых им из тех же древних истоков родового племени, размахнулся со всей своей могучей силой – рука просилась сама по себе, – размахнулся как бы в шутку и… Но в этом дворце он не мог себе позволить непринужденно играть в свои игры.

Здесь, в этом дворце все было иначе; нельзя было показывать свое превосходство и знание того ритма, который сидел во всем его теле: в тоне и оттенках голоса, в дыхании и шаге; в зависимости от этого ритма он мог вдруг подняться или мгновенно заснуть. Потому что то, что было в этих святых дворцах, лишало его возможности своим способом закрыть фреску «Страшный Суд», отбросив орду адских насекомых, устроившую засаду и способствующую падению Адама. Вечный выбор между Добром и Злом. Передышка в несколько мгновений – вот свобода от цепей становления и прогресса. Обряды пришли из других столетий истории, с другой части земли, далекой от Рима, где Спаситель показывает Свой Лик иначе: существовать в чистоте, вне тюрьмы прогресса, вне времени, с возможностью оказаться на несколько мгновений в вечности. И это то, что монсеньор Марангу, сопровождаемый своими неопытными помощниками, смог пробудить в каждом участнике: исступление, самозабвение, буйный танец. При этом он освобождался сам и хотел освободить других от борьбы Добра со Злом – несостоятельность слабой памяти бедного Марангу.

Прелат, рожденный в том же регионе Африки, что и кардинал, слушая строгий выговор, не отвечал, вероятно понимая глубину возмущения своего старшего товарища. Только в конце он задал вопрос, обращенный, может быть, больше к себе самому, чем к архиепископу:

– Почему Спаситель сделал нас такими слабыми?

– Потому, Марангу, что он нас сделал свободными, – отпарировал Угамва.

19

«Deus amentat quos vult perdere…» – прочитал поздно ночью в старом комментарии Sermons[59] Жака Боссюэ[60] кардинал из Милана Альфонсо Черини.

Эта цитата комментатора из Книги Пророка Захарии пришлась кстати. Да, это так: Бог лишает разума тех, кого Он хочет обречь на муки ада… Так случилось и в этих стенах, думал он, сидя за столом с толстой книгой в руках. Вот уже три месяца книги – несколько томов, привезенных им из его миланской библиотеки, – единственная компания, которую он предпочитает в этом заточении.

Теперь мера воздаяния – максимальная: этот дьявольский танец по всем комнатам святого дворца! Кто будет сомневаться в том, что Зло, которому удалось войти в самое сердце христианства, не победило в борьбе с Добром именно в этот момент?

И что же: изоляция от всего мира, чему, согласно традициям, следовал конклав, уже перестала быть условием мудрости и идеала? Теперь Черини понял, что его ввергли в западню эти, вызвавшие Зло, из-за его страха перед ними. Знал, что контакты с внешним миром ослаблены. Знал, что католики из разных частей мира выступают с предложением отделиться от Рима… Чувствуют, что их забывают, и больше не заинтересованы виться вокруг стен Ватикана. Стратегия Зла очень тонка: игра и ужас, лукавство и насилие, развлечение и фолия, аллюзии и произвол.

«Deus amentat quos vult perdere…» – да, это верно!