Кардинал-камерленг поднялся и громким, насколько мог, голосом, впервые уступая общему настроению кардиналов, тоже попробовал призвать черного кардинала, архиепископа из Дар-эс-Салама:

– Ваше Высопреосвященство, Леопольд Альберт Угамва! Сделайте же, наконец, хоть что-нибудь, чтобы этому наступил конец!

В общем смятении, вслед за этими словами высокая фигура черного архиепископа поднялась с сидения и двинулась в сторону коридора, но швейцарские гвардейцы его удерживали и мешали ему идти.

Тупой предмет, брошенный с одного из кресел, попал ему в голову – кто-то кинул в него требник.

Он медленно повернулся в ту сторону, откуда в него бросили требник. Лицо его, залитое слезами, говорило само за себя, заставив, наконец, замолчать кричавших. Потом он пошел, будто сопротивляясь сильному ветру и раздвигая гвардейцев, не дававших ему пройти. Все еще как бы преодолевая ветер, он шел в сторону алтаря, туда, к стене с фреской «Страшный Суд», и казался всем сверхчеловеком. Шум, вызванный этим кошмаром, все больше усиливался, и в голову бедного заклинателя продолжали лететь различные предметы.

Откуда взялся ветер? Не мог он войти через окна – они были хорошо закрыты. Ни дуновения из-под дверей. Но свежее дыхание смерти уже пронизывало присутствующих до костей и леденило кровь.

Потом произошло нечто странное, прекратившее протест против этого человека, который все еще продолжал передвигаться мелкими шагами в сторону стены с фреской, пока не достиг ее.

Угамва что-то произнес, громко повторил, повторил еще громче и же с мукой в голосе закричал, что было сил, да так, что казалось его статная фигура согнулась пополам.

Через мгновение фреска «Страшный Суд» оживилась, засверкала по-новому, фигуры и цвета на ней восстановились.

Мощный ветер приглушил звук удара, разнесшийся по всей Сикстинской капелле, – от заклинателя, черного кардинала Угамвы, ворожба которого прогнала Зло, не осталось и следа. Он исчез, испарился таким же чудесным образом, как прежде пропали цвета на стенах, теперь вернувшиеся во всем своем блеске и живости.

Напрасно четыре швейцарских гвардейца искали его, трогая воздух, где несколько мгновений тому назад он боролся с ними и против ярости ветра. Безуспешно они его искали по всей капелле, у входов, в вестибюлях и в ризнице. Огромный заклинатель духов пропал из конклава, казалось, навсегда.

20

В этот вечер маронитский архиепископ Абдулла Жозеф Селим зашел перед ужином к своему соседу по Сикстинской капелле, к кардиналу Мальвецци, чтобы отдать ему книги, которые брал почитать. Долгое заключение в конклаве сказалось на весьма слабом здоровье епископа. Смирение этого человека удивляло и наставляло душу туринского коллеги. Сидя напротив зажженного камина пока монсеньор Контарини готовил ужин, двое других обсуждали дневные события, говорили о вечернем голосовании, впервые удачном, хоть и присутствующих было меньше. Многие из членов Святой Коллегии закрылись в своих комнатах, все еще напуганные сменой кандидата на место следующего папы – выступление бразильского епископа изменило результаты голосования, поскольку двадцать два голоса латиноамериканских кардиналов были отданы ему. Но и его позиция казалась шаткой, разброс в голосах увеличился. Мальвецци удивился, получив еще один голос, кроме того, от ливанца, от которого тогда услышал вопрос:

– И что ты знаешь о возможностях Бога из того, что ты не смог бы сам?

Теперь эта фраза, которая произвела сильное впечатление на него почти два месяца назад, пришла на память в этот момент и приобрела более трагический и необычный характер. Почему Бог отступает от сыновей своих, как в этот страшный день: один из них, виновный только в знании магии, проглочен силами Зла.

Значит ли это, что в тот момент Спаситель оставил поле битвы? Конклав в своей долгой истории, собиравшийся всего на несколько дней для выборов, происходящих согласно божескому Проведению, теперь мучительно тащился и этим вызвал уход Бога?

Может быть Он по-другому обозначил свое присутствие? Может быть Он выбрал другие способы для дарения благодати и его представления?

Мальвецци всю предыдущую ночь размышлял над страницами Библии, где описано безумие Саула, мучившегося знанием того, что его покинул Спаситель, и неведовавшего еще, что молодой Давид уже секретно был помазан Самуилом на царство Израиля. Дьявол стал господином смущенной души царя Саула, осужденного на скорую смерть.

Неужели Церковь отдалилась от Бога, как душа Саула? Если это так, куда же будет прятаться молодой Давид?